— Англичане — подлинные мастера международной интриги! — глава Посольского приказа Обресков, только прибывший из самого́ Мадрида, где он проводил важнейшие переговоры, морщился, будто съел лимон, — У них всегда были большие связи, отличные агенты, а теперь, когда у них снова появились средства…
— Дорого́й ты мой, Пётр Алексеевич! — махнул я рукой одному из своих ближайших соратников, — Не огорчайся попусту, посуди сам, не выскочи мой драгоценный брат Георг с идеей новой коалиции, Священная Римская империя начала бы терпеть поражение. У меня нет сомнения — Моро добил бы немцев, а что тогда нам делать? Австрийцы сами упустили время, им не удалось быстро разгромить галлов, а теперь Франция перешла в наступление.
— Да уж, государь, наше общество восхищено этим Моро! Он дал германцам достойнейший ответ. Его генералы — просто волшебники, а сам Первый консул — поистине гений военного дела. Последовательно разгромить противника под Мобежем[1], Антверпеном[2], Савоной[3] и Турином, имея меньше сил, мог только великий военачальник!
— Поумерь свои восторги, Пётр Алексеевич! — усмехнулся я, — Не понимаю причин, почему в России этот Моро стал так популярен. Имея перед глазами живого и здорового Суворова, и так восхищаться каким-то французом! Александр Васильевич просто кипит от бешенства, желая показать, кто тут главный. Не приведи Господь, услышит он, какие ты дифирамбы распеваешь Первому консулу — побьёт тебя, не посмотрит, что я рядом!
— Бодливой корове Господь рогов не дал! — захохотал Обресков, — Я и сам с усам! Да и что ему доказывать-то? Первый консул с больши́м шумом проиграл сражение эрцгерцогу Карла при Намюре[4], так что его репутация непобедимого полководца уже растаяла, словно первый снег!
— А что же тогда только про Моро и разговоры? Он упустил свой успех! Победи армии Республики этого хитроумного братца императора Франца, так всё бы и закончилось. Немцы уже совсем отчаялись, заключили бы мир, никакие британцы и не подумали вмешаться. А так — всё опять заново, и теперь вовсе не обязательно Франция выдержит.
— Так, Моро же взял Милан! Идёт к Мантуе[5]! Вот-вот вся Италия падёт к его ногам! — неверяще покачал головой приказной глава.
— Наивный ты, Пётр Алексеевич! — засмеялся я, — Даром, что ли, Великая коалиция собирается? Сейчас, как нажмут на твоего Моро со всех сторон… Вот скажи мне лучше, что так неуспешно дела в Мадриде прошли? Чего этот твой Годой эдаким бараном оказался? Упёрся и решил полезть в драку! Уговаривали его, уговаривали… Ведь такая отличная стратегия была подождать ещё, а?
— Почему это Годой мой? — насупился сановник, — Тогда уж с Захара спрашивай, государь! А так — герцог неглупый человек и против воли своего господина не пойдёт, а то позабудут все, что он опора и надёжа трона, и тогда сидеть ему в лучшем случае губернатором какого-нибудь Асунсьона…
— Что, тестюшка мой, дражайший, решил повоевать?
— Уболтали его англичане. — подтвердил Обресков, — Посулили ему Руссильон[6], который Испания потеряла более ста пятидесяти лет назад по Пиренейскому договору[7], да Наварру[8] с Беарном[9], а уж он сам себе додумал, что если всё удачно сложится, то и на Бигорр[10] и Фуа[11] лапу наложит. Ну и родственников на трон вернуть — совсем интересная комбинация вырисовывается…
— Неплохо он себе возомнил… Ох, тестюшка-тестюшка… — покачал я головой, — Вот чего же так в свои фантазии-то верить? Ведь не дадут ему англичане ничего, даже если всё и срастётся, а военная фортуна — штука переменчивая… Моро тот же соврать не даст, да…
— Даже обещанного признания перехода колоний не дождётся! — согласился со мной Обресков-младший, — Коли Франция падёт, то король Георг всенепременно вспомнит про Новый Свет, а что английский владыка скажет, то тогда этот брат покойного короля, граф Прованский, и подтвердит.
— Так и представлял себя, Пётр Алексеевич… В Неаполе я не особенно и сомневался — всё же те же Бурбоны…
— Да уж, государь! Их от войны только Испания удерживала, а при таких раскладах вариантов просто не будет.
— Ещё кто? Папа Римский? — вздохнул я.
— Да, и все итальянские правители — шансов остаться в стороне у них просто нет. — развёл руками Обресков, — Не вставать же им за Францию?
— Моро вполне может воплотить многовековую мечту галльских королей Старого порядка — покорить весь Апеннинский полуостров. — усмехнулся я.
— Вот этого-то испанцы и опасаются — слишком уж Республика усилится. — подтвердил глава русской дипломатии.
— Португалия? — почти равнодушно спросил я у Обрескова.
— Португальский регент, принц Жуан, всеми силами старается избежать участия в войне, ибо совершенно справедливо опасается, что его государство при любом исходе сражений станет очевидной добычей для хищных соседей. Королевство его после победы коалиции будет либо испанской провинцией, либо английской колонией, государь…
— Но шансов уклониться от участия в коалиции у него нет?
