Также были готовы черновые варианты каналов между всеми значимыми водными артериями от Невы до Дуная, были наброски строительства множества дамб на порожистых реках, для затопления препятствий для плавания, а там, где это было затруднено, было предусмотрено отрытие обводных каналов. Некоторые реки должны были быть дополнительно обводнены во избежание обмеления в сухие сезоны. При этом проекты были сопряжены с планами приказа Земледелия по орошению земель. Всё это было просто великолепно, однако, где взять средства на такие проекты Герман не знал.
По его планам мы должны были продолжать развивать Северный путь вдоль берегов Студёного океана, чтобы ещё более ускорить время прохождения грузов по морю. Наши довольно многочисленные экспедиции для картографирования и изучения северных морей пока не давали решительных результатов, а нынешние два с половиной года пути от Архангельска до Петропавловска были ещё слишком больши́м сроком для оперативного управления перевозками. Хотя этот путь уже начали активно использовать, в частности, для доставки продовольствия и угля, становившегося стратегическим грузом.
Также, Иван Иванович совершенно справедливо указывал на острую необходимость строительства железной дороги к Заамурским провинциям и Охотску. Нам, как кровь из носу, нужен был путь для быстрой доставки войск и припасов на взрывоопасные восточные пределы империи, где был большой риск масштабных военных столкновений. Вообще, протяжённость наших границ создавала существенные проблемы — держать столько войск для обороны везде было положительно невозможно, и только скорость переброски частей и припасов могла нам помочь.
Герман пространно рассуждал и об Американском континенте, где чирей Соединённых штатов всё больше и больше раздувался, грозя создать огромные проблемы. Требовалось выделять средства, чтобы и там искать возможные маршруты будущих дорог и каналов, которые мы начнём строить, как только сможем доставлять туда больше людей, инструментов, механизмов и машин. Собственно, ради решения этой задачи и надлежало строить железную дорогу к Охотску — главному нашему порту на Востоке, но этого было явно мало. Радикально решить проблему было возможно только после завершения как минимум ветки к планируемой гавани в заливе Дальний[20], а лучше даже после создания системы каналов к Амуру и постройки ещё одной пристани в устье этой великой реки.
Для ускорения и удешевления строительства дорог на Восток отличным подспорьем была активность Алтайских заводов, которые всё наращивали и наращивали производство своей продукции, в частности, рельсов для железных дорог. Там, с опережением сроков строили пути к Томску и Абакану, рвались к Яицкому городку и уже просили высочайшего благословения на продление дороги от Томска к Енисейску, а от Абакана к Иркутску, причём проектирование уже велось. Директор Алтайских заводов Кузовков мечтал о расширении рынка сбыта для своих изделий и сам старался скорее достичь этого.
Наши инженеры уже неплохо научились строить мосты, теперь резво набивали руку на тоннелях, так что, почему бы и не нет. Более интересным виделось строительство железных дорог по двум коридорам — через Абакан на юго-восток, к Байкалу, и через Енисейск на северо-восток к Охотску. Причём бо́льшую часть затрат брали на себя местные дворяне, купцы да мелкие заводчики, в расчёте на доходы от будущей торговли. От нас требовалось скорее направить экспедиции к Байкалу и Енисею, для определения дальнейших маршрутов.
Уральцы были менее активны в части железных дорог, больше сосредоточившись на машинах, но и они вполне были готовы начать строительство веток на Томск, Яицкий городок и Столицу. Особую инициативу проявляли Южные заводы: они, мало того, что готовили соединение своих дорог с Москвой, предлагали срочно начать возведение новых веток на Яицкий городок, Астрахань и Олицин, где уже собирались общества желающих вложить свои средства в передовую дорожную сеть, так ещё и выражали всяческий интерес принять на себя обязательства по одному интереснейшему контракту.
Англичане, вдосталь награбив в Индии, решили правильно распорядиться полученными средствами, построив себе железные дороги, точнее, пока только одну — между Лондоном и Бирмингемом. Сами они не обладали необходимыми для этого ресурсами — ослабели островитяне порядком, а вот мы вполне могли такой проект и осуществить. Я склонялся к этому всё больше и больше.
Всё-таки далеко убежать от Европы в технологиях по-прежнему было достаточно утопично — даже во Франции, наиболее пострадавшей от войн и смут, уже ковались новые научные кадры. Причём с уходом Карно интерес властей к науке и технике не сильно уменьшился — Академия наук получала вполне достойное финансирование, в Париже налаживалась работа школ, а в университетах открывались кафедры физики и химии. Мы ещё могли выдёргивать некоторые таланты к себе, но в целом их научный уровень рос и быстро рос — старые дрожжи не скисают.
