— И снова ты проницателен, Осип… — скривился Яркий, — Не собирался я открывать этого, думал, что после моей смерти всё разъясниться, даже письмо тебе написал, но вот война в Европе, здесь тоже явные неурядицы, пираты эти… Золото, оно во время войны, словно вода сквозь пальцы течёт… Стар я стал, Осип, совсем стар…
— Что ты, Иван Донатович… — улыбнулся Дерибас, — Вовремя ты открылся, а что было — то было! Награду тебе запрошу! За такое дело-то!
— Подожди ты, Осип, сейчас… Дай слова-то подобрать… К чему мне награды-то? Болею я часто, Осип, сердце ослабело… Не хотел я, чтобы мои последние денёчки испортили старатели! — с тоской почти шептал старый землевладелец, — Умереть хотел в покое да тишине! А теперь вижу, грех это большой! О себе думать — грех! Тут дела такие творятся, а я государство верного дохода лишаю. Вот, детки твои, Осип…
— Что дети? — не понял его наместник.
— Вот, я-то помру, век мой на исходе, а твоим детям жить ещё! Коли за мои грехи им отвечать придётся — гореть мне в аду… Нет, нельзя мне молчать, Осип. Вот. Принёс тебе я эти камушки. Теперь и помирать пора…
— Иван Донатович! Ты мне эти настроения-то брось! Я тебя столько лет знаю! Всегда ты был под стать своей фамилии — ярок и умён! Что ты заладил про смерть-то? Может, это знак тебе, Иван, что надо вернуться из своего захолустья, а? — горячо обратился к старому товарищу Дерибас.
— Ох, Осип…— задумчиво усмехнулся Яркий, — Может, ты и прав, господин наместник. Может быть…
[1] Крёз (595−547 до н. э) — царь Лидии с 560 г. до н.э. Это государство в Малой Азии обладала единственным известным в античном мире месторождением электрона, сплава золота и серебра, и первая начала чеканить монету. Символ безграничного богатства.
[2] Палярка (иск. молдав. Пэлэрие) — соломенная шляпа.
[3] Думпкопф (иск. немец. Dummkopf) — глупец.
[4] Кампания — историческая провинция на юге Италии на берегу Неаполитанского залива.
[5] Жубер Бартелеми Катрин (1769–1799) — французский полководец.
[6] Партенопейская республика (Неаполитанская республика) — устроенная французами в 1799 году дочерняя республика на территории Неаполитанского королевства.
[7] Руффо Фабрицио Диониджи (1744–1827) — крупный государственный деятель Неаполитанского королевства, кардинал. В 1799 возглавил антифранцузское восстание.
[8] Апулия — историческая провинция на юго-востоке Италии.
[9] Бари — крупный город-порт на юге Италии.
[10] Анахорет (уст.) — отшельник.
— Как твоё здоровье, Матвей Степанович? — внимание генерала Боунапарта было очевидно искренним.
— С каждым днём, Николай Карлович. Всё лучше и лучше! — молодцевато отозвался Соломин, но землистый цвет его лица говорил об обратном.
— Вот, не стоило старику устраивать военный совет в городе! Надо было всем к тебе в госпиталь приехать, не тревожить тебя переездом! — вздохнул корсиканец.
— Я сам попросил Александра Васильевича, Николай Карлович. — Соломин ронял слова по одному, с трудом произнося их, было видно, что он находится на грани обморока.
— Чёрт побери! — вполголоса выругался Боунапарт и махнул офицерам, стоявшим на крыльце дома, где размещался штаб армии, — Ребята, ну-ка быстро сюда! Аккуратно вынимайте генерала Соломина из коляски! Не видите, его совсем растрясло! Вот уж этот мне упрямец-великан! Есть у вас в штабе койка? Ну-ка быстро его уложить! На совет приготовьте ему кресло помягче!
— Александр Васильевич уже распорядились! — кивнул молодой офицер в мундире тульского артиллерийского полка, — Койка готова, лекарь Самсоньев ожидает.
— Отлично! У нашего генералиссимуса всё предусмотрено! — хмыкнул военачальник и направился в штаб.
— Что, Николай Карлович, слышал, Вы с Соломиным встретились? — ласково приветствовал Боунапарта Коновницын.
— День добрый, Пётр Петрович! Именно так, приехал в коляске, но серый, словно третьего дня, как помер. — отозвался тот.
— Ну, удержать Матвея Степановича просто невозможно! — мягко улыбнулся генерал, — Тем и славен — При Гангхофене командовал дважды раненным, не оставлял дивизию, пока совсем без чувств не остался. Александр Васильевич просил дождаться прихода Соломина в себя — без него никак нельзя! Извольте ли сбитню? У Александра Васильевича он чрезвычайно восхитителен!
— Почему нет, давайте! Ты как, Пётр Дмитриевич, с нами? — прищурившись, Боунапарт окликнул дремлющего в кресле своего старого знакомца Милинковича.
— Что? А, ты уже здесь Николай Карлович! Да, пожалуй! — отозвался сильно уставший начальник штаба.
Вскоре к собравшимся присоединились и другие армейские начальники, прибывшие на военный совет. Но дожидались все, пока не явился смущённый общим вниманием и собственной слабостью Соломин. Тогда дежурный офицер распахнул двери кабинета генералиссимуса, и оттуда, словно он там караулил, порывисто выбежал Суворов.
— Здравствуйте, други мои! А где Матвеюшка? Вот он, чудо-богатырь! — широко улыбался командующий, однако не обнимавший, как привык своего генерала, — Жив, почти здоров и готов к бою! Молодец, молодец! А как ты, Николай Карлович? Рука твоя не болит?
