Аркадий Павлович, давая первые объяснения молодому симпатичному следователю, внезапно побагровел, схватился рукой за грудь и повалился на пол.
Нина истерически закричала, что у него больное сердце. Филиппов так побледнел, что Маринка принялась обмахивать его платочком. Света едва не грохнулась в обморок и плавно приземлилась на диван, случайно попав к Виктору на руки. Еще с одной девочкой случилась истерика…
Короче говоря, вечерок получился веселеньким и насыщенным. Я вернулась за барный столик и, позабыв свои клятвы, выпила вина, не полюбовавшись на его цвет. Моветон, что и говорить, ну да плевать на это.
Как ни спешил следователь со своими коллегами, а все равно растянул беседы с нами до последней невозможности.
В два часа ночи, проходя к выходу мимо зеркала, я бросила на себя взгляд и резко отвернулась: какая-то ворона нахохлившаяся, а не давно знакомая мне симпатичная Ольга Юрьевна.
Около трех мы уже были у меня дома. Всю дорогу Виктор молчал по привычке, а мы с Маринкой – из-за отсутствия настроения. И вообще, я считала, что она во многом передо мною виновата.
– Я из-за тебя уже успела забыть, что такое нормальный спокойный сон, – заявила я Маринке, когда мы подъехали к моему дому, – и дернула же тебя нелегкая напроситься к этому Постникову на интервью! Почти три часа, спать уже давно пора, а мы все катаемся, твою мать!
– Можно подумать, что сейчас ты спокойно ляжешь и заснешь, – огрызнулась Маринка.
Я хотела сказать, что «да, разумеется», но, прислушавшись к своим ощущениям, поняла, что вряд ли у меня это получится. Получилось только сходить в ванную и встретиться на кухне. Виктор, видя, что народ спать не торопится, ушел в гостиную, включил телевизор и стал смотреть «Евроспорт».
Оставшись на кухне в привычном одиночестве, мы с Маринкой немного помолчали, укладывая в головах поудобней свалившуюся на нас информацию.
– Кофе будешь? – устало спросила Маринка.
Я промолчала, но не сдержалась и немного скривилась, потому что мне уже казалось, что все выпитые за сегодня напитки у меня внутри сформировались в кубик, и этот кубик тяжело ухнул на самое дно желудка. Совершенно не пикантное ощущение, между прочим. Что я Маринке и объяснила.
– Аналогично, – вздохнула Маринка, – сейчас бы молочка тепленького…
– С пирожным сладеньким, – подхватила я, предаваясь совершенно не диетическим мечтам, – однако сладкое портит фигуру. И зубья.
– А давай сотворим бисквит по-быстрому, а? – предложила Маринка. – Все равно как минимум полтора часа еще не спать, пока все обсудим да сформулируем…
– А фигура как же? – посомневалась я.
Маринка почесала кончик носа.
– А мы потом покурим, – нашла она выход.
– Два раза, – уточнила я.
Решение было найдено, и мы занялись приятным делом, попутно обсуждая новости.
Утром, с трудом встав, мы с Маринкой, будучи недовольны всем миром, взаимно избегали общения, чтобы не разругаться – по утрам это же запросто.
Один только Виктор выглядел, как всегда, невозмутимым, собранным и подтянутым.
Одеваясь в коридоре, Маринка задержала взгляд на своем отражении в зеркале.
– Ишь ты, сморщилась, – недовольно пробормотала она, разглядывая себя, – жизнь ей не нравится.
Имея уже некоторый опыт, я смотрела на себя в зеркале, как на постороннего человека, предпочитая не узнавать, и навела марафет без душевных потрясений, используя запасную косметичку, потому что основную не смогла обнаружить. Выходя из квартиры, я не смогла сразу вспомнить, куда вчера забросила свою сумочку, и мне пришлось взять вторые ключи у Маринки. Удобно, между прочим, иметь подругу с ключами от квартиры, если только подруга находится рядом.
– Я в машине вчера была с сумкой? – спросила я Маринку и Виктора. Они оба, разумеется, не смогли этого вспомнить. Я вздохнула и воздержалась от комментариев: если в машине я была без сумки, то снова придется ехать к Постникову в коттедж. Или, может быть, подарить ему и сумку, и косметичку?..
Погрузясь в такие размышления, я вышла и следом за Виктором и Маринкой направилась к моей «Ладе». До редакции мы доехали без приключений.
Сергей Иванович уже был на месте. Он поднял голову и с любопытством выглянул из-за монитора, обозревая нашу процессию.
– Очень уж у вас многообещающий вид, дамы, – осторожно произнес он, однако не рискуя говорить много, громко и вообще выходить из-за стола.
Сергей Иванович пожил на свете и знал, что иногда даже таким приятным девушкам, как мы с Маринкой, лучше не вставать на пути. Особенно по утрам.
Подходя к дверям кабинета, я спросила у Маринки:
– Ты уже набросала план статьи про вчерашние ночные приключения?
– Не-а, – ответила она, стильно застывая с открытым ртом в проходе, – а ты не говорила.
– Тогда иди и вари кофе.
Уже открыв дверь и шагнув в кабинет, я решила, что нужно смягчить нехорошее впечатление, и произнесла уже более миролюбивым тоном:
– А появится Ромка, пошли его за печеньем.
Оставшись одна, я подошла к окну и задумалась о событиях предыдущих дней, пребывая почти в сомнамбулическом состоянии.
