Кофе сварился, печенье принеслось, персонал расселся по своим традиционным местам, а я все еще пялилась в окно. Но думалось мне плохо, наверное, я действительно задремала стоя, как жираф, и сама не заметила этого.
Отвлекшись, я повернулась лицом к маленькому столику, стоящему тут же, рядом. Все уже сидели и молча ждали меня. Сергей Иванович, как всегда, протирал очки, Виктор смотрел в потолок, Маринка переставляла чашки, Ромка пальцами изображал какие-то свои каратистские движения.
– Итак, что мы имеем? – спросила я.
– Печенье, пирожные, кофе и бутерброды с колбасой, – с готовностью ответил Ромка и вежливо добавил: – Здравствуйте, Ольга Юрьевна.
– Я рада за нас, – кивнув ему, с желчью сказала я, – потому что спрашивала я не об этом.
Маринка меня поняла правильно и встала, взяв в руки кофейник.
– Сейчас все и обсудим, – быстро сказала она, наливая кофе в мою чашку.
– Итак, что мы имеем, – уже более для себя, чем для других, сказала я, бросая предостерегающий взгляд на Ромку. Тот промолчал, потому что уже успел занять рот здоровенным куском бутерброда.
– Убийство Олега, происшедшее вчера в доме Постникова, – подсказала мне Маринка.
– И скорее всего сам Постников здесь ни при чем, – добавила я.
– Или хочет создать это впечатление, – покачав перстом в воздухе, сказала Маринка.
– Ну, это уже было бы перебором, – отмахнулась я, – убить у себя в доме, чтобы этим отвлечь подозрения от себя. Ты думаешь, что он псих?
– А ты думаешь, нет? Ты же видела его пижаму! – Маринка в азарте спора отхлебнула большой глоток горячего кофе и закашлялась. – Он же весь ненастоящий и киношный. Вполне в его стиле убить, а потом сымитировать… – Маринка помотала рукой в воздухе, словно вылавливая из атмосферы недостающий ей довод.
– Ага, сымитировать инфаркт миокарда, а потом и собственную смерть. Круто, – одобрила я, – над этим стоит поразмышлять на досуге.
– Милые дамы, – откашлялся Сергей Иванович, – не могли бы вы ввести нас в курс дела, а то я, честно говоря, не знаю некоторых событий и поэтому немного не…
– Во-во, – поддержал его Ромка, перебивая, – и я не врубаюсь ни фига.
– Как был убит ваш Олег? – спросил Сергей Иванович.
– Оружия не нашли, но у Постникова пропал пистолет, как он заявил прямо вчера же, – выпалила Маринка.
– Вчера и пропал? – уточнил Кряжимский.
– Неизвестно, – ответила я, – вчера он только это обнаружил. Его спросил следователь про оружие, он вспомнил, что у него есть пистолет, пошел принести и не обнаружил его. Вот такие дела.
Я снова посмотрела в окно. Заново выстраивать, напрягая память, цепочку всех этих дурацких событий мне мало улыбалось. С другой стороны, как же задействовать нашего Брокгауза, если не дать ему полной информации? Я уже приоткрыла рот, чтобы начать, но Маринка меня опередила.
– Коротко говоря, вот как все было, – она плотно завладела всеобщим вниманием и, чтобы оно никуда не убежало, еще и стала махать обеими руками – это жестикуляция у нее такая.
Хотя Маринка и сказала «коротко говоря», но говорить она стала пространно и долго, мне даже стало скучно, и я начала ее подгонять.
Общими усилиями мы с Маринкой, почти ни разу не поругавшись, сумели все-таки в какой-то час пересказать все события. Правда, Маринка под конец обиделась, что ей мало дают раскрывать рот, и убежала в некоторой расстроенности. Я, пожав плечами, спокойно закончила:
– …потом, когда появилась милиция, было выяснено, что Олега убили не менее двух часов назад. У нас с Маринкой, слава богу, с алиби все в порядке.
– А у Светы? – спросил Сергей Иванович.
– Похоже, что у нее – нет и у Алексея – тоже, – ответила я, – они говорят, что чем-то там занимались вместе. Разговаривали, что ли, во время прогулки. На вопрос следователя, где гуляли, они ответили, что в разных местах. В общем, понятно.
Ромка хмыкнул и отвел глаза.
– Рома, – попросила я его, – сходи, пожалуйста, поставь еще кофе и, если увидишь Марину, пригласи ее. Скажи, что без нее мы зашиваемся совсем.
– Ага, – ответил Ромка, взял кофейник и вышел.
– Ну, что скажете, Сергей Иванович, – обратилась я к Кряжимскому, – есть предположения?
Он помолчал, пошевелил губами и ответил:
– Картина складывается не совсем полная, Ольга Юрьевна. Например, кроме отсутствия подтвержденного алиби в деле смерти Анжелы, есть ли у милиции еще какие-нибудь претензии к вашей …мгм… Света ее зовут, да?
– Да, Света, – проговорила я, – я не имела разговора с представителями органов насчет нее и не знаю точно, но, как я понимаю, что только это и есть… Правда, есть еще какая-то фотография или ее огрызок, то бишь обрывок, найденный рядом с Анжелой, но подробностей не знаем ни я, ни Света.
– Какая еще фотография? – спросил Сергей Иванович, снова принимаясь протирать свои очки.
– Не знаю, – пожала я плечами, – следователь Свете не сказал об этом.
– Сама же она ничего не видела и понятия не имеет, о какой фотографии идет речь, – констатировал Кряжимский.
– В общем да, – согласилась я, – да, ее можно понять: увидеть мертвую подругу… тут уж не до клочков бумаги на полу. К тому же она устала…
