Голос последнего из телохранителей – из тех двоих, что присутствовал вместе с наследником на столь плачевно завершившейся тренировке, – был надсаженным и хриплым, однако вряд ли от травмы, полученной во время сего инцидента, где на его долю не выпало и вовсе никаких неприятностей. Высокий ворот наполовину закрывал шею, и сказать, имеются ли на ней какие-то старые ранения, было сложно.
– Тридцать семь лет, – не слишком охотно продолжил телохранитель. – На службе у господина барона с детства.
– По наследию?
– Можно сказать и так.
– А еще как можно? – уточнил Курт, и тот недовольно поджал губы.
– Я сирота, – пояснил он коротко. – Родом из деревни, принадлежащей роду фон унд цу Редеров. В замок попал в детстве, служил еще при прежнем хозяине. Еще что-то?
– Если иметь в виду возраст, – предположил Курт, – упомянутых господином бароном боев тебе досталось больше, нежели другим.
– Да, – коротко подтвердил тот.
– И ранений.
– Да, – столь же лаконично повторил телохранитель; Курт усмехнулся:
– И рассудительности, как я вижу… Хорошо, – кивнул он, указав движением руки в стену, за которой где-то внизу располагался плац. – Теперь погибший. Хассель?..
– Карл, – договорил фон Редер. – Карл Хассель. Тридцать пять лет. Я нанял его незадолго до… перехода на службу к Его Императорскому Величеству. Отличный был боец. И, полагаю, уж в его-то невиновности сомневаться не приходится.
– Менее минуты назад вы предположили, что Альфред, если замешан в покушении, может устранить соучастника; почему с ним не могли поступить так же? – заметил Курт и вскинул руку, пресекая возмущение: – Но почившего я не подозреваю, и этот факт с уверенностью выводится из его поведения: когда я кинулся к вашему подопечному, бедняга Хассель кинулся на меня, наверняка заподозрив в чем-то крамольном. Будь он замешан, он либо стоял бы в стороне, либо изобразил бы попытку прикрыть принца, но не стал бы столь явно препятствовать мне. То есть
– А я-то полагал, что вам сдали полную информацию обо мне, – язвительно хмыкнул фон Редер. – Оказывается, не всё знают господа конгрегаты? или просто поленились?.. Ульбрехт фон унд цу Редер, барон. Тридцать девять лет. Состою на службе у Его Императорского Величества шестой год.
– Все это любопытно, – заметил Курт настойчиво, – однако мне хотелось бы узнать, как вы очутились на такой службе и по какой причине пользуетесь таким доверием.
– Это не имеет к делу никакого отношения, – категорично отрезал тот. – И это уж точно не касается вас, майстер инквизитор.
– Повторю, что это решать мне, – возразил Курт, – и чем больше вы упираетесь, тем больше у меня крепнут подозрения в том, что…
– А мне плевать! – повысил голос фон Редер. – Можете думать все, что угодно, майстер инквизитор, но исповедоваться вам я не стану!
– Это несерьезно, Ульбрехт, – вновь заговорил наследник, подняв, наконец, голову с ладоней и распрямившись. – Ведь я знаю эту историю. Да и половина двора ее знает, и наверняка кое-кто в Конгрегации тоже, посему даже если я смолчу, то майстер Гессе, выйдя отсюда, без труда добудет все необходимые сведения. Почему не рассказать сразу?
– Хороший вопрос, – согласился Курт, успев уловить неясную тень во взгляде оставшегося в комнате телохранителя. – Как мне уже доводилось убедиться на опыте, с таким упорством замалчивают лишь нечто очень любопытное и чаще всего неприглядное. Вы тайно устранили кого-то, неугодного Императору?.. Нет, – сам себе возразил он, видя, как в глазах фон Редера разгорается злой огонек, – об этом половине двора вряд ли может быть известно… В чем же дело?
– О Господи, – вздохнул Фридрих, когда в ответ по-прежнему не прозвучало ни слова, – это уже не просто несерьезно, но еще и неумно… Ульбрехт обязан моему отцу жизнью, майстер Гессе. Он в буквальном смысле снял барона с плахи.
– Ваше… – зло начал фон Редер и осекся, вовремя поняв, что превысил допустимый тон.
– Ульбрехт был некогда прославленной личностью в определенных кругах, – продолжил наследник, игнорируя укоряюще-угрюмый взгляд своего охранителя. – Если говорить точнее – в кругах торговцев, проезжающих поблизости от его земель, и среди его соседей. «Барон-разбойник» – это было о нем; потому, собственно, Йорг и напрашивался в его свиту столь назойливо. Барон фон унд цу Редер слыл удачливым рейдером, а кроме того – всегда делился добычей со своими соучастниками почти по-братски.
– М-м, – отметил Курт, следя за все более темнеющим лицом барона. – Похвально.
