Утверждение правды полностью

– Всё возможно, – оборвал барона Курт и, перехватив взгляд инструктора, вздохнул: – Понимаю твои чувства, Альфред, однако опираться я буду не на них, а на факты. Барон кое в чем прав: его люди вряд ли смогли бы проникнуть в голубятню: пусть часовой и не смотрит на нее постоянно, однако пространство вокруг так или иначе находится в его поле зрения. Зондер сумел бы пробраться мимо, хваленая императорская стража – не думаю. И голубятня заперта, а взлом замка есть умение, явно в их арсенале не наличествующее, к тому же требующее времени и специальных инструментов – каковы здешние замки, я знаю. С другой стороны, я не знаю, что внезапно может оказаться среди навыков незнакомых мне людей…

– Мои парни – бойцы, – сквозь зло сжатые зубы вытолкнул фон Редер. – И не учились воровским штучкам! И, если уж на то пошло, все полдня они были у меня на глазах или в присутствии Его Высочества! Если спорить с этим, придется допустить его участие в организации собственного убийства.

– А убийства-то не было, – заметил инструктор. – Телохранитель – тот да, убит, а наследник живехонек. Отличный ход: прибавить себе веса и цены, а попутно и опорочить Конгрегацию.

– Его Высочество, – с явственным состраданием в голосе возразил Бруно, – жив потому, что был вовремя замечен стрелок.

– К слову, уж слишком вовремя, – неприязненно проговорил фон Редер. – Никто ничего не видел, а ваш чудо-инквизитор задницей узрел снайпера на крыше. Быть может, просто потому, что знал о нем? Потому, что таков был план? Прославленный Молот Ведьм, отмеченный императорской милостью, самое громкое имя Конгрегации, спасает жизнь наследника трона, и – оп! – он доверенное лицо будущего императора.

– Можете думать, господин фон Редер, что это дарованный мне свыше талант, – пояснил Курт по-прежнему невозмутимо. – Я лично считаю это приобретенным reflexus’ом: в моей службе бывало всякое, и, думаю, именно потому я чувствую, когда кто-то смотрит мне в спину. Мой помощник же полагает, что это физическое проявление параноидального расстройства моего рассудка. Мои многочисленные недруги – что это моя врожденная способность. В любом случае, примите это как данность: если вы пожелаете что-то скверное сделать за моей спиною, скорее всего, я это почувствую.

– Отличное объяснение, – покривился в усмешке тот. – Главное – непроверяемое. И что странно: именно в день вашего приезда произошло это событие; с чего бы?

– А вот здесь я снова с вами соглашусь. Это и впрямь наводит на размышления. Почему произошло именно так? Не знаю. Версий множество. Одна лежит прямо на поверхности: о моем прибытии знали заранее, и убийство наследника решено было совершить именно тогда, когда я буду рядом. Тогда вы (и не только вы, что существенно) снова кричали бы о «прославленном Молоте Ведьм», который, вопреки этой громкой славе, ничего не смог сделать. Вторая версия: прознав о моем здесь появлении, заговорщики решили убить двух зайцев. Согласитесь, если б стрела угодила в наследника, наша заминка была бы много дольше, и открытых второму выстрелу мишеней также было бы в достатке. Быть может, не промажь он, этот выстрел таки был бы, как знать… Версия третья: совпадение. Хотя я в такие совпадения не верю. Версии за номерами четыре и пять можно вывести позже, на холодную голову.

– «Позже» не будет, – твердо сообщил фон Редер. – Если вы полагаете, что после всего произошедшего я позволю Его Высочеству остаться здесь дольше часа…

– Вы серьезно, господин фон Редер? – нахмурился помощник, переглянувшись с Куртом. – Вы намерены покинуть пределы лагеря?

– А по-вашему, святой отец, у меня есть иной выход? У вас есть другие предложения?

– Есть. Остаться здесь, под защитой этих стен и присутствующих здесь людей.

– Да вы смеетесь, – хмуро констатировал тот. – Вы не гнушаетесь произносить слово «защита» после всего, что произошло несколько минут назад?

– Внемлите призыву наследника, – посоветовал Курт настоятельно. – Успокойтесь и попытайтесь смотреть на ситуацию хладнокровно.

– У вас с этим, как я погляжу, никаких проблем.

– Не вижу в этом ничего предосудительного. По вашему мнению, я не рву на себе волосы, потому что не испытываю к вашему подопечному сердечных чувств? Не стану отрицать. Мое существование не было посвящено охранению его жизни, здоровья и безопасности, я впервые его вижу, и для меня он в сложившейся ситуации есть не более чем пострадавшее лицо. Особо важное пострадавшее лицо, ибо от наличия этого лица зависит будущее государства и организации, к которой я принадлежу и судьба которой мне небезразлична. Без обид, – обмолвился Курт, на миг обернувшись в сторону принца, и тот лишь молча и нетерпеливо кивнул. – И мой беспристрастный подход, господин фон Редер, куда практичней вашего сумбурного метания.

– А может, честнее будет сказать, что вам попросту все равно?

– Как угодно, – пожал плечами Курт. – Думайте так, как вам привычней или приятней, ваше дело.