Утверждение правды полностью

— Время уходит, — согласился он подчеркнуто спокойно — хроническая перепалка с главным императорским телохранителем уже начала порядком надоедать. — Однако я был бы вам признателен, господин барон, если бы вы не учили меня делать мою работу.

— Надеетесь, что ваш парень впопыхах оборонил ненароком Знак со своим номером? Не вижу иной причины для бессмысленного топтания по лестницам.

— Вы ежедневно лишаете своего подопечного целой ложки из каждой его порции, хотя прекрасно понимаете, что, как я уже говорил, достаточно применить яд, проявляющий действие спустя время — и ваша жертвенность никого не спасет, мертвы попросту будете вы оба. Однако вы это делаете. Ответьте мне, почему, и тогда я тоже в подробностях обрисую вам мои мотивы… Показывай дорогу, — вздохнул Курт, подтолкнув инструктора в плечо. — Не спеши слишком и держи светильник так, чтобы были видны пол и стены.

Фон Редер скосил на него взгляд уже молча, и в этом взгляде проступила явственная насмешка, когда, проделав путь до крыши и назад, их маленькая группа возвратилась к дверям комнат, где разместились бойцы зондергруппы. Пол был как пол и стены как стены; разумеется, на дикую и неправдоподобную удачу, вроде описанной бароном, Курт и не рассчитывал; попросту, как и прежде в случаях с явным отсутствием улик, ничего не оставалось, кроме как действовать ad imperatum[82].

— Ну, и что же вам дала эта прогулка, майстер инквизитор? — все-таки не удержался фон Редер, и он кивнул:

— Кое-что.

— Да неужто, — покривился тот скептически.

— Мы прошли две двери, — пояснил Курт, по-прежнему стараясь говорить как можно выдержанней, хотя поведение королевского оберегателя уже начало понемногу раздражать. — И пройти их мы сумели, потому что с нами был Альфред, а с Альфредом — ключи. Предположить, что ключ есть еще у кого-то в этой крепости, нельзя, равно как и сложно представить себе, что неудачливый стрелок, зная, что его могут настигнуть, станет ковыряться во взломанном замке и запирать за собою двери, отступая.

— То есть, хотите сказать — он шел не этим путем? — уточнил барон с подозрением. — И что это означает? Желаете подвести меня к мысли о том, что ваши бравые парни тут не виновники?

— Не знаю, — передернул плечами Курт, остановясь за несколько шагов до первой двери. — Но почему-то человек, бывший на крыше, избрал именно тот путь, что, впрочем, уже было понятно по распахнутой настежь двери… Мне показалось, — вновь обратясь к инструктору, осведомился он, — или в тех дверях, что мы сейчас прошли, врезаны новые замки?

— Не показалось, — подтвердил Хауэр хмуро. — Здание старое, замки кое-где устарели — во всех смыслах. Мало-помалу меняем.

— Вот и ответ. Старые замки вскрываются проще.

— Судите по опыту? — пренебрежительно уточнил фон Редер; он кивнул:

— Разумеется. Ну, а теперь за дело. И, — настойчиво прибавил Курт, обернувшись к инструктору, — я попросил бы тебя удержаться от неуместных замечаний, вопросов или ответов, Альфред.

— Что?! — выдавил Хауэр спустя мгновение изумленного молчания. — Меня?

— Именно тебя. Если какую-нибудь неумную пакость ляпнет господин барон, это будет воспринято всеми здесь, как нечто логичное и само собой разумеющееся. Он это делает, как я посмотрю, регулярно. Но если нечто подобное выкинешь ты — согласись, это будет выглядеть не слишком солидно. Можно было бы разыграть сцену «инквизитор — адвокат», но ты, боюсь, не потянешь. Не сумеешь прикинуться благожелательным — ты им будешь. Слишком много личного ты вложил в свою работу; сейчас это не на пользу. Любой из них почует твою неуверенность сразу, и это испортит дело.

— Они и так ее увидят, — возразил фон Редер; Курт вздохнул:

— Соглашусь. Но если он хотя бы не станет мне возражать, до них дойдет сразу и без сомнений, что от чувств, уверенности или мнения их инструктора ничто в этом деле не зависит. Что избавит виновника, если таковой наличествует среди них, от ненужных иллюзий, мне, соответственно, сбережет силы, и всем нам — время.

— Понимаю, — через силу согласился Хауэр, глядя на дверь так, словно за нею его ожидал проход в чистилище по меньшей мере. — Сейчас тебе видней — это твоя епархия… Вот ведь дерьмо, — внезапно утратив остатки выдержки, вытолкнул он зло. — А если никто из них не виновен во всем этом? Если сейчас я вместе с тобой пойду допрашивать ни в чем не повинных, преданных, не раз жизнью за дело рисковавших парней! как мне им потом в глаза смотреть?

— Подумай о другом — что кто-то из них может все-таки оказаться предателем, Альфред. Подумай лучше о том, как этот мог смотреть тебе в глаза и не сгореть со стыда на месте. Теперь я буду давать тебе советы. Советую для начала как следует на него разозлиться, в твоем случае это лучше всего. Гнев — самый надежный способ защиты от сомнений.

— Тоже говорите по собственному опыту? — спросил фон Редер угрюмо; Курт передернул плечами: