Дома нас, естественно, встречал Суйсэн с внучками, которые и взялись помогать Атарашики. Вещи старухи ехали в другой машине, так что сначала, пока их заносили в дом, она отдыхала со стаканом чая, а уже потом утопала в подготовленную для неё комнату. Ну и пока она принимала ванну, потом отдыхала, – а в её возрасте после такой поездочки отдохнуть надо обязательно, – в доме собрались основные лица альянса простолюдинов. Не все, естественно. Наёмникам тут места не было, кроме Меёуми, если его вообще можно назвать наёмником, и Минэ Канаэ – командира наших пилотов, которого я всё же решил пригласить. Раненые тоже отсутствовали. В итоге, когда Атарашики зашла в гостиную, там, помимо меня, находились Клаус Шмитт, формальный глава альянса, Добрыкин, командующий сухопутными силами и представитель бывших Слуг клана Вятовых, Меёуми Юдай, командующий флотом, Махатхир, глава Мири, Беркутов, заместитель командующего, командир первого полка и представитель бывших Слуг клана Дориных, Оливер Лам, командир второго полка и представитель бывших Слуг клана Липпе, Антипов, командир тяжёлой пехоты, Иван Фанель, командир первого полка шагающей техники, Минэ Канаэ, представитель пилотов, которых я нашёл в его клубе, и командир второго полка шагающей техники, Тойчиро Минору, глава целителей и представитель бывших Слуг клана Докья, Боков, глава техников, и Шимамото Хироя, глава полевой разведки. Места в гостиной, после того как все собрались, было маловато, но не на улице же сидеть? Я предлагал в штабной палатке собраться, но Атарашики забраковала эту идею. Вроде как пропадает ощущение избранности приглашённого в дом. Штабная палатка – это просто рабочий процесс.
Само собрание было обычным докладом приглашённых о состоянии дел в зоне их ответственности, но… Сложно объяснить. У нас собрания тоже были далеко не формальными, но Атарашики сумела создать полудомашнюю обстановку. Где-то улыбка, где-то горестное покачивание головой, где-то уместно вставленная шутка. Ну и пара слов лично докладчику. Шмитта похвалила и поздравила, Меёуми – его роду – предрекла великое будущее, Добрыкина поблагодарила за виртуозное командование и так далее. Атарашики никого не обошла добрыми словами. А вот меня она вечно пилит. То ей не то, это ей не так.
После собрания она решила навестить госпиталь.
– Так себе идея, – скривился я. – Не стоит напрягать раненых.
– Это как же я их буду напрягать? – возмутилась Атарашики.
– Наверняка многие попытаются вскочить и поклониться, – пожал я плечами. – А они ведь больные.
– Хо-о-о? – протянула она, изогнув бровь. – Ты меня явно недооцениваешь. Всё, идём в госпиталь.
Не то чтобы она сумела меня удивить, но в амплуа доброй бабушки я её ещё не видел. Да, некоторые пытались подняться, но доброе «лежи, не тревожь раны», действовало безотказно. Величие, гордость, надменность – всё улетучилось куда-то, оставив место лишь доброте и состраданию. Домашним, если так можно выразиться, доброте и состраданию. Щукина с компанией мы тоже навестили – они шли на поправку и обитали в одной из палаток, где лежали выздоравливающие. Вот тут-то Атарашики и опростоволосилась. Святов, Ёхай и Щукин подскочили настолько быстро, что она и пикнуть не успела. И ладно Щукин, он знаком со старухой, а вот от парочки Учителей я такого не ожидал. Ну а вслед за ними повскакивали и остальные пациенты. Но те уже, похоже, просто за компанию – если уж начальство подпрыгивает, то и им надо от греха подальше. А орать на всю палатку Атарашики не стала – положение обязывает, как говорится.
– Этим можно, – произнесла она с застывшей улыбкой. – Они ведь почти здоровы.
В общем, я в каком-то смысле оказался-таки прав, и это вызвало её недовольство, хотя свою роль она отыграла до конца.
С Брандом и Идзивару тоже забавные моменты случались. Например, малайцы во главе с Махатхиром до усрачки боялись Бранда. Было забавно наблюдать, как глава Мири выбирался из моего дома после собрания. Вдоль стены, осторожно, прикрываясь другими, при этом он ещё и лицо пытался сохранить. Я потом поинтересовался, в чём дело. Как выяснилось, Бранд один в один был похож на спутника Опо Лахатала – местного божества, судьи мёртвых. Чёрный пёс, источающий мрак, чьё рычание и лай отдаются во всём теле, а взгляд заставляет вспоминать близких, что уже умерли. Как по мне – бред, хотя бы потому, что страх перед Брандом испытывают лишь малайцы.
С Идзивару всё тоже непросто. Точнее, сначала я ничего не понял, а как до меня дошло, тут я и задумался. Случай произошёл вечером, когда все дела были завершены и Атарашики отправилась спать. Я же, как и всегда перед сном, занимался бумажками, так что и спать пошёл позже. Вот после ванны, зайдя на кухню выпить чаю, я и увидел, как старшая из сестёр Ямада, Ямада Эйка, пытается погладить кошака. Идзивару был не то чтобы против, но природная вредность не позволяла согласиться на ласки сразу, так что он лениво, лежа на боку, отмахивался лапой. Причём явно без когтей.
– Ты бы поосторожнее с ним, – заметил я.
