Но он опустит глаза; в точности как семьдесят лет – целую вечность – назад, он придумает маленькую ложь.
– Я упал, – скажет он.
И в точности как тогда, как когда-то, он добавит деталей, чтобы сделать ложь правдоподобнее.
– Днем, с велосипеда, по дороге домой. Переднее колесо попало в трамвайные рельсы, я перелетел через руль, прямо головой о мостовую.
Истинное освобождение, как он понимает теперь, – как он, вообще-то, понимал все это время, – состоит в том, что его родителей больше нет. Что они так долго отсутствовали. То был его собственный год освобождения: их смерть.
Поэтому так велико его облегчение, когда он видит, что там нет ни ворот, ни света – никакой школьной площадки, которую он должен перебежать к ожидающим за оградой отцу и маме.
Там нет ничего.
