Оставшаяся на берегу Фелаш присела на бревно, снова стараясь не зацепиться о стержни. Затянулась кальяном и продолжила не без удовлетворения созерцать разворачивающийся спектакль. Выпустив струю дыма, она почувствовала и услышала хрипы в гортани.
Вот и полуденный кашель на подходе.
Ему пришлось прокладывать себе путь сквозь мешанину раздавленных шлемов, разодранных стальных кольчуг, костей, что рассыпались пылью, так что вокруг его ног вздымались серые облака. Впереди, в середине усыпанной телами равнины, был навален курган из таких же переплетенных трупов, а на его вершине торчали два древесных ствола, связанные посередине и образующие косой крест. С него свисало то, что осталось от тела – плоть изодрана, поверх иссохшего лица – пряди черных волос.
Даже с этого расстояния Силкасу Руину было видно, что из середины лба у трупа торчит длинная стрела.
Здесь, в этом месте, миры накладывались один на другой. Столько хаоса и безумия, что они отпечатались на самом времени, сжав ужас неумолимой хваткой. Здесь на коже доброй сотни миров оказалось выжжено одно и то же клеймо. Он не знал, что именно в этой битве – в этой бойне – привело к подобным последствиям, не знал даже, в каком именно из миров она произошла.
Он медленно продвигался через бранное поле по направлению к кургану и жуткому святилищу на его вершине.
Вокруг бродили и другие силуэты – словно заблудившись, словно пытаясь отыскать среди безликих тысяч родные лица. Сперва он принял их за призраков, но это были не призраки. А боги.
Двигаясь вперед, он привлекал внимание то одного, то другого, то сразу нескольких. Некоторые отворачивались и возобновляли свое занятие, в чем бы оно ни заключалось. Кое-кто двинулся ему наперерез. Когда они приблизились, сделались слышны их голоса, их мысли.
Силкас Руин добрался до подножия холма и стал вглядываться в переплетенные тела, в крутой склон из костей, выдубленной плоти, доспехов и сломанных клинков.
Вокруг собралось с полдюжины богов.
