Увечный бог. Том 1 полностью

Перед ее мысленным взором возникла Сладкая Маета, лицо которой вдруг расплылось в улыбке. «Наконец-то, – пробормотала та, – хоть какое-то решение. Так держать, Фейнт!»

Фейнт сделала Амбе знак, чтобы они с волшебницей следовали за ней, и заковыляла вперед неровной походкой, морщась при каждом шаге. Если они успели уйти далеко, нам их не догнать. А когда станет совсем плохо… кровь. Или прольем ее, или напьемся.

Что это там впереди за армии, думала она. Кто это такие, во имя Худа, почему забрели так далеко на Пустошь ради одной идиотской битвы? И зачем потом разделились? А вы, несчастные, что двинулись на восток. Один взгляд в том направлении, и она чуть рассудка не лишилась. Прошу вас, одумайтесь и вернитесь обратно, пока не усыпали землю собственными трупами.

Куда бы вы там ни направлялись, оно этого не стоит. Ничего на всем свете того не стоит, и вряд ли вам удастся меня в этом разубедить.

Услышав, как крякнул Амба, она обернулась.

Амба нес Наперсточка на руках, улыбка его сделалась еще шире, превратилась в губастую пародию на наслаждение, словно он, обретя наконец мечту своего сердца, заставлял себя если уж радоваться этому, так по полной. Голова Наперсточка моталась у него на плече – глаза зажмурены, рот полуоткрыт.

– Что это с ней такое?

– Обморок… от морок, – объяснил Амба.

– Ой, да пошел ты, недоделок.

Десять тысяч покрытых шерстью спин, черных, серебристых и серых, длинные поджарые тела. Словно стальные клинки, десять тысяч стальных клинков. Они бурлили перед глазами Сеток, расплывались, подобно острым кромкам волн в разбушевавшемся море. Ее несло вперед, прямо на высокие утесы, на торчащие клыки гнилых скал.

В ушах ее завывал ветер, снаружи, внутри, насквозь, заполнял каждую косточку ее существа громоподобной дрожью. Она чувствовала, как звери колотят о берег, как их ярость обрушивается на бесчувственный камень и на жестокие законы, что он олицетворяет. Они скалили зубы на небо, они кусали и грызли солнечные лучи, словно древки пронзавших их копий. Они встречали воем наступление ночи и охотились, преследуя собственную бесчувственную жестокость.

Мы то, что мы есть, а перед этим врагом то, что мы есть, бессильно.

Кто станет за нас сражаться? Чьи губы разойдутся, обнажив клинки из острой стали?

Утесы впереди тряслись от ударов – она была уже близко. Волки Зимы, видите ли вы меня? Благословенный Господин, гордая Госпожа, вы ли нас призвали? Где-то в этой полуразрушенной стене нас ждет пещера? А внутри – Обитель Тронов?

Диким зверям присущ запах, от которого встают дыбом волосы, от которого по человеческим жилам пробегает ледяная волна. Дорогу пересекают тропы, тайные ходы под покровом леса. За мгновение до того, как мы появимся, на утоптанной почве еще резвятся мыши – мы же ничего не замечаем.

Любой участок, что мы расчистим огнем, или оружием, или топорами, или плугами, мы обязательно должны заполнить потным, горчащим потоком собственной гордости. На пустошах, которые сами же и оставили, заставляем себя принимать вид, подобающий горделивому триумфатору.

Троны Диких, троны из костей, и шкур, и мертвых глаз. Троны Зверя – высокие, точно горы.

Кто на нас нападает? Кто на нас охотится? Кто нас убивает?

Все вокруг.