Увечный бог. Том 1 полностью

– Сэр, – ответила она, – командующему Эрекале нерешительность несвойственна. Именно поэтому я и поручила ему флот. Вы же пытаетесь внести неуверенность, полагая, что сейчас для этого подходящее время – и это когда нас ждет серьезнейший вызов.

Дура несчастная, Ран’Турвиан видел, что нам предстоит. А предстоит нам предать собственные обеты. И я не вижу, как того избежать.

– Смертный меч, – начал он, стараясь, чтобы гнева в голосе не было слышно, – мы дали клятву Волкам Зимы. Вместе со своим железом мы обнажим клыки войны.

– На войну мы, Кованый щит, и направляемся, – хмыкнула она.

Когда ты, стоя перед адъюнктом, объявила, что служишь ей и никому больше, что на тебя нашло? Неужели величественность момента подействовала? Бред!

– Мы не могли предусмотреть намерений адъюнкта, – сказал он. – Не могли знать, что она нас так обманет…

Тут она развернулась.

– Сэр, мне что – приказать вам замолчать?

Танакалиан выпучил глаза. Расправил плечи.

– Смертный меч, я – Кованый щит Серых шлемов Измора…

– Болван вы, Танакалиан. И самое большое из моих разочарований.

Он дал себе слово, что уж теперь-то не отступит перед ее презрением. Не отойдет в сторону, чувствуя себя униженным и отхлестанным по щекам.

– А вы, Смертный меч, стоите сейчас передо мной как наихудшая из угроз, с которыми довелось столкнуться Серым шлемам.

Ставившие палатку братья и сестры застыли. К ним, не желая пропустить подробностей перебранки, стали подтягиваться другие. Смотрите-ка! Вы и сами знали, что этим кончится! Сердце Танакалиана бешено колотилось в груди.

Кругава побелела.

– Объяснитесь, Кованый щит. – Голос ее был резким и скрипучим. – Немедленно объяснитесь.

О, как он мечтал об этом моменте, как раз за разом воображал себе сцену, где Кованый щит стоит напротив Смертного меча. В присутствии свидетелей, которые все запомнят. Именно эту сцену. Он уже произносил про себя все то, что сейчас скажет, голосом жестким и уверенным, твердым и непоколебимым перед яростью злосчастной тиранши. Танакалиан глубоко вдохнул, окинул взглядом трясущуюся от гнева Кругаву – но теперь он ее не боялся.

– Адъюнкт Тавор – лишь женщина. Смертная женщина, не более того. Вам не следовало ей присягать. Мы – дети Волков, а не этой треклятой бабы. Сами видите, что теперь случилось. Она отправила нас путем, который словно кинжалом бьет в самое сердце нашей веры.

– Но Павший бог…

– Худ забери этого Павшего бога! «Когда раненый бхедерин ослабнет, волки могут приблизиться». Так гласит писание! Во имя наших богов, Смертный меч, Павший должен умереть от нашей руки. Но это неважно – неужели вы полагаете, что Тавор хоть во что-то ставит нашу веру? Поклоняется ли она Волкам? Разумеется, нет!

– Мы идем на последнюю войну, сэр, там наше место. Изморцев. Серых шлемов – без нас не будет и последней войны. И я не стану подчиняться…

– Последняя война? Не надо меня смешить. Никакой последней войны не будет. Когда умрет последний из людей, когда испустит дух последний из богов, сбегутся крысы и начнут грызться за останки. Конца тому не будет – ничему не будет, дура вы тщеславная! Вам лишь бы стоять поверх горы трупов, и чтобы меч отливал красным на закатном солнце. Все здесь – ради Кругавы и ее безумных представлений о славе! – Он яростно взмахнул руками в сторону собравшихся вокруг солдат. – А если всем нам ради этого осиянного мгновения предстоит умереть, разве не Кованому щиту принимать потом души погибших?

– В этом ваша задача и состоит!

– Благословить вас на убийство наших братьев и сестер? Освятить их жертву?

Ее левая рука легла на рукоять меча, наполовину уже извлеченного из ножен. Из белой она сделалась багровой. Она уже почти в состоянии берсерка. И готова меня убить. Клянусь Волками, разве вы не видите, кто она есть?

– Кованому щиту, сэр, не пристало подвергать сомнению…

– Я готов благословить нас всех, Смертный меч, во имя достойной цели. Покажите нам достойную цель. Умоляю вас перед всеми свидетелями – нашими братьями и сестрами – докажите нам, что ваша цель достойна.

Скрипнуло железо. Меч скользнул вниз, утонул в ножнах. Огонь в ее глазах неожиданно приугас.

– Итак, мы разделились, – произнесла она. – Разошлись в стороны. Кризис, которого я опасалась, наступил. Адъюнкт предупреждала меня о предательстве. – Она обвела толпу холодным взглядом. – Дети мои, что на нас нашло?

Заговорил капитан Икарл, один из последних оставшихся среди них ветеранов.