Увечный бог. Том 2 полностью

Может, «Мостожоги» среди них всех были худшими, но и лучшими тоже. Нет уж, Непоседе нравилось быть морпехом, Охотником за костями, блюдущим традиции безалаберных предшественников. Во всяком случае, подобным маршам у них места не было.

Пятки в сапогах уже начали кровоточить.

Смрад прощаться не хотел – вообще ни с кем. Даже с хромавшим на один ряд впереди Горлорезом, из которого он всегда мог удачной фразой-другой извлечь этот его смех, похожий на визг раздавленной утки. Смрад не переставал забавляться, когда люди каждый раз дергались при этом звуке. И мог вызывать его так часто, как только захочет.

К слову, давненько его что-то не было слышно, хотя сейчас не время – по обе стороны от них регуляры. Мужчины и женщины, пришедшие с нами попрощаться. Охотники за костями доживали последние деньки. Измученная армия могла наконец видеть конец своим мукам – но конец этот казался неожиданным, стремительным и был пугающе близок.

Только нет. Мы прошли полмира. Гонялись за Вихрем. Выбрались из пылающего города. Оборонялись от своих в Малазе. Мы повергли Летерийскую империю, отбили атаку на’руков. Пересекли пустыню, которую невозможно пересечь.

Теперь я понимаю, что чувствовали «Мостожоги», когда все, что от них осталось, разорвали на части и растоптали. Вся история – исчезла, просочилась алым в почву.

Дома, в империи, мы уже числимся по ведомству потерь. Еще одна армия, вычеркнутая из списков. Так оно все и проходит, так вот просто и исчезает. Доходишь маршем до края света, и вот ты уже за его пределами.

Я не хочу прощаться. Хочу только слышать маниакальный хохот Горлореза. Снова и снова, без конца.

Вал построил своих «Мостожогов» сразу за северо-западной оконечностью лагеря. Поджидая морпехов и тяжей, он разглядывал собственных солдат. Нагруженных под завязку и чуть ли не стонущих под весом снаряжения. Слишком много котяток.

Сержант Бутыли встретилась с ним взглядом, и он кивнул. Она переместилась, чтобы встать рядом, а он обернулся на лагерь Охотников.

– Вы, сэр, такое когда-нибудь видели? Как по-вашему, кто насчет всего распорядился? Сама адъюнкт?

Вал покачал головой.

– Распоряжений, сержант, не было – источник тут другой. Сами регуляры, начиная с рядовых. Сказать по правде, не думал, что в них это есть.

– Сэр, до нас дошли слухи насчет морпехов и тяжей… что они вроде как нас брать с собой не хотят.

– Это не важно, сержант. Когда настанет время решать, мы даже адъюнкта слушаться не станем.

– Но разве она уже не…

– Я солгал, – перебил ее Вал. – Ни с кем я не разговаривал. Решение – мое собственное. – Он скосил на нее глаза. – Тебя это смущает, сержант?

Она лишь расплылась в улыбке. Вал какое-то время ее поразглядывал.

– Тебе это смешным кажется? А почему?

Она пожала плечами.

– Сэр, до нас ведь и еще слухи дошли, другие – что мы вроде как ненастоящие «Мостожоги». Вы их вот сейчас и опровергли, так ведь? Мы никому не принадлежим – только друг дружке и вам, сэр. Солгали вы – ха!

– Прошлой ночью, сэр, – добавила Сальцо у них за спиной, – я к себе в койку мужика забесплатно пустила, и знаете почему? Он спросил, сколько мне лет, я сказала – двадцать шесть, а он поверил. Ложь, она ведь штука сладкая, верно?

– Идут, – перебил их Вал.

На краю лагеря показался Скрипач во главе своего отряда. Даже на расстоянии Вал прекрасно видел, что лица у морпехов с тяжами мрачные и кислые. Никаких проводов они не ожидали. И не знают теперь, что с этим делать. Скрипач хоть отсалютовал в ответ? Да нет, он не стал бы.

Скрип, я тебя вижу. И выглядишь ты не лучше остальных. Словно вы на казнь направляетесь.