Кадагар Фант, Лорд Света
Арапал Горн
Гаэлар Фрой
Ипарт Эруле
Элдат Прессен
Аммеанас (Темный Трон)
Котиллион
Ходящий-По-Краю
Эрастрас (Странник)
Сечул Лат (Костяшки)
Килмандарос
Маэл
К'рул
Кейминсод (Увечный Бог)
Мать Тьма
Апсал'ара
Беру
Шеденал
Джесс
Дессембрэ
Д'рек - Осенняя Змея
Трейк - Летний Тигр
Фенер - летний Вепрь
Тиам
Гончие Теней
Гончие Света
Тулас Отсеченный
Корабас - Отатараловая Драконица
Кальсе, Элот, Эмпелас - драконы Куральд Эмурланна
Карга - мать Великих Воронов
Рад Элалле (Риад Элайс)
Кайлава Онасс
Ульшан Праль
Удинаас
Серен Педак
Карса Орлонг - Тоблакай
Мунаг - жрец Увечного
Штырь, Дымка, Хватка, Синий Жемчуг, Вискиджек, Колотун, Ходунок, Тук Анастер - Сжигатели Мостов
Вам назван я
В религии безумства
Молитесь, кровь цедя
Испейте чашу дланей
Я горечь гнева
Что кипит и жжет
Так лезвия малы
Но нет числа ударам
Я знаменит
Религией безумства
Молитесь, плоть терзая
Пусть давно я мертв
Вот гимны снов
Крошащихся во прах
Желаний вы полны
Но всё уходит в пропасть
Я утонул
В религии безумства
Молитесь, убивая
Пойте над костями
Чистейшая из книг
Открыта не бывает
Исполню все желания
В холодный, чистый день
Найденыш я
Религии безумства
Молитесь мне
Потоками проклятий
Глупец имеет веру
Плачет он во сне
Но мы идем пустыней
В пламя обвинений
Лишь тот не голоден
Кто ненависти полн.
Когда б не ведал ты
Что целые миры в уме сокрыты
Твоя тоска
Была бы невеликой
И мы расстались бы без лишних чувств
Бери же что дают
И отвернись, гримасу пряча
Я не заслуживаю гнева
Каким бы узким ни был пляж
На личном островке твоем
Старайся, и тогда
В глаза я посмотрю
Но стрелы не сжимай в руке
Иначе не поверю я
И самой нежной из улыбок
С тобой мы не встречались в горе
Над раной, исказившей лик земли
На тонком льду не танцевали
И бедам я сочувствую твоим
Без задней мысли
Не желая воздаянья
Так правильно, и всё
Пусть слишком многим
Отныне стали правила чужды
Иным секретам суждено остаться
Секретами, на этом я стою
Закопаны все стрелы, белый пляж
Широк на острове моем
Все личное на алтаре распято
Холодея
Не каплет кровь
Дитя желаний спит
И ум его мирами полон
И слезы розовые горячи
Я ненавижу дни, когда бываю смертен
Я весь в своих мирах
Я в них вовеки жив
И если загорается рассвет
Я возрожденным восстаю...
Котиллион вытащил кинжалы. Взор его упал на лезвия. Черненое железо, казалось, бурлит, свинцовые реки бороздок текут среди зазубрин; кончики затупились, ведь доспехи и кости часто мешали им достигать цель. Он различил отражение тошнотворно серого неба. И сказал: - Я ничего не намерен объяснять, черт дери. - Глаза его поднялись. - Понял?
Стоявший перед ним не умел выражать на лице эмоции. Обрывки гнилых сухожилий, полоски кожи на висках, скулах и челюстях не двигались. В глазах не было ничего, совсем ничего.
Существо молчало. Затем раздался скрипучий, мертвый голос: - Ты не можешь быть таким... дерзким.
- Я спросил, веришь ли ты в неудачу. Потому что я не верю.
- Даже если вы преуспеете, Котиллион... Превзойдете все ожидания и даже желания... они будут говорить о неудаче.
