Увечный бог полностью

  Маппо зашатался, словно его ударили.

  Девочка сзади произнесла: - Икариас не может нас удержать. Город встревожен.

  Он снова встал к ней лицом. Еще один мальчик появился за ее спиной, в руках была груда всякой дряни. Он смотрел на профиль девушки с явным обожанием. Она сдула мошек с губ.

  - Баделле. - Голос высокого мальчика проплыл словно туман. - О чем ты грезила?

  Девушка улыбнулась: - Никто нас не ждет, Рутт. Никто - они ничего не готовы изменить в жизни, чтобы нас спасти. Они живут и делают всё новых нас, и лживо говорят, будто заботятся о будущем. Но слова их пусты. Лишены силы. Я же видела слова НАСТОЯЩЕЙ силы, Рутт, и каждое было оружием. Оружием. Вот почему взрослые проводят всю жизнь, затупляя слова. - Она пожала плечами. - Никто не хочет порезаться.

  Мальчик заговорил снова - казалось, он стоит на месте Маппо. - О чем ты грезила, Баделле?

  - В конце мы забираем язык. В конце мы бросаем их позади. - Она нахмурилась на стоявшего рядом мальчика. - Выбрось это. Мне не нравится.

  Мальчик качал головой.

  - О чем ты грезила, Баделле?

  Взгляд девушки вернулся на лицо Маппо. - Я видела тигра. Видел огра. Видела мужчин и женщин. Потом пришла ведьма и забрала у них детей. Ни один не попытался ей помешать.

  - Не так было, - прошептал Маппо. Хотя было именно так.

  - Потом один поскакал следом - он был немного старше тебя, Рутт. Кажется. Трудно было разглядеть. Словно он призрак. Достаточно юный, чтобы слушать голос совести.

  - НЕ ТАК БЫЛО!

  - И всё? - спросил Рутт.

  - Нет, - ответила она. - Но он услышал достаточно.

  Маппо закричал, отвернулся и захромал прочь. Бросил взгляд назад: ее глаза следили за каждым шагом. В черепе звенел голос: - Огр, я не могу спасти тебя и ты не можешь спасти его. Не от себя самого. Он - твоя Хельд, но каждый ребенок просыпается. В нашем мире просыпается каждый ребенок, и этого ты боишься сильнее всего. Погляди на Рутта. У него на руках Хельд. И ты идешь искать Хельд, чтобы вновь занять руки. Погляди на Рутта. Он в ужасе: Хельд может проснуться. Он как ты. А теперь послушай стихи. Они для тебя.

  Выбрать велела

  Кого же спасать

  Ты выбрал, конечно

  Спасти одного

  Отдать остальных

  Нелегкий был выбор

  Но ты его сделал

  И каждый день делаешь

  Делаешь снова

  Вседневная правда

  Из тех, кто оставлен

  Кто-то умрет

  И новая правда

  Откроется миру

  Их не сосчитаешь

  Но стоит уйти

  Останется память

  Пусть быстро бежишь

  Пусть бежишь далеко

  Останется память.

  Маппо бегом покинул площадь. Унося ее голос:- В Икариасе остается память. В Икариасе ждет могила всего тобой позабытого. В могиле - память. В могиле ты можешь найти истину. Решил спасти его, Огр? Решил привести в этот город? Открыв свою могилу, что он найдет?

  А что бы нашел любой из нас?

  Готов ли ты нарисовать карту, Огр, со всеми мертвыми детьми, за спиной тобою оставленными? Видишь ли, мой сон нельзя пересказывать Рутту, ведь я его люблю. Мне снилась могила, Огр, заполненная мертвыми детьми.

  Похоже, все мы строители монументов".

  Маппо бежал, крича. Бежал и бежал, оставляя кровавый след, оставляя повсюду плененные отражения. Навеки скованные.

  - Потому что память остается.

  - Устаешь ли ты, Сетч, от мрака и рока?

  Сечул Лат искоса глянул на Эрастраса. - Устану, в тот же миг, когда ты утомишься от вида крови на руках.

  Эрастрас оскалился: - А если твоя задача - всегда напоминать мне о ней?

  - Честно говоря, не знаю. Полагаю, можно вырвать себе глаза и восхвалить обретенную слепоту...

  - Насмехаешься над моей раной?

  - Нет. Извини. Я вспомнил поэта, вдруг заявившего, что видел слишком многое.

  Килмандарос спросила сзади: - И его увечье изменило мир?

  - Необратимо, мама.

  - Как же?