В мастерской было шесть человек. Гутри с кем-то еще склонился над разобранным мотором, разложенным на бетонном полу. Остальные играли в карты с Кинроссом за старым столом, уставленным кружками. Пепельницей служила коробка из-под пирогов, покрытая оловянной фольгой.
Все оторвались от своих занятий и уставились на нас. В лицах не было враждебности, но и дружелюбие не сквозило. Просто смотрели и ждали.
Броуди подошел к Кинроссу:
– Надо поговорить, Йен.
– Валяй.
– Наедине.
– Здесь все свои.
Кинросс открыл кисет и принялся закручивать сигарету перепачканными мазутом пальцами.
Броуди не стал спорить.
– Нам необходимо воспользоваться радио на пароме.
Кинросс облизал край папиросной бумаги, пригладил. Затем кивнул на Фрейзера.
– А что, теперь полицейских не снабжают рациями?
Фрейзер сердито уставился на него, однако промолчал.
Кинросс достал изо рта кусочек табачного листа.
– Гребаная система, да?
Я слышал тяжелое дыхание сержанта, как у рассвирепевшего быка.
– На вас бы посмотрел, когда…
– Мы просим твоей помощи, – вмешался Броуди, положив руку на плечо Фрейзеру. – Нам нужно связаться с берегом. Это очень важно, иначе мы бы не попросили.
Кинросс неспешно зажег самокрутку. Потушил спичку и бросил ее в переполненную пепельницу, затем обдумал слова Броуди, глядя на клубы голубоватого дыма.
– Попробуйте, если не лень.
– Что вы этим хотите сказать? – спросил Фрейзер.
– Из бухты сигнал не пойдет. Радио на метровом диапазоне УКВ. Надо быть в зоне прямой видимости, утесы преграждают связь.
– А если вам надо послать сигнал бедствия? – недоверчиво спросил Броуди.
Кинросс пожал плечами:
– Зачем, когда паром в бухте?
Фрейзер сжал кулаки.
– Так выйдите в море, откуда можно выйти на связь.
– Если вам так хочется поплавать в такую погоду, валяйте. Но не на моем пароме.
Броуди приставил пальцы к переносице.
– А как другие лодки?
– Все на УКВ.
– Кроме яхты господина Страчана, – подсказал один из игроков.
Гутри рассмеялся:
– Да, она напичкана новым оборудованием.
Броуди осунулся.
– Мы все равно хотели бы попробовать с парома.
Кинросс равнодушно затянулся.
– Не жалко времени, пожалуйста. – Он потушил сигарету, положил на кисет и поднялся на ноги. – Извините, парни.
– Мне все равно не везло, – сказал один из игроков, бросив карты. – Давно пора домой.
Гутри вытер руки о грязную тряпку.
– А я пойду поем.
Все принялись одеваться, а Кинросс накинул непромокаемую куртку и вышел, не придерживая дверь. От капель дождя и морских брызг воздух наполнился запахом йода. Мы шли с непокрытыми головами вдоль бухты к пристани, не замечая громадных волн. Паром пытался сорваться со швартовых, но Кинросс спокойно поднялся по раскачивающемуся трапу, и мы последовали за ним, осторожно держась за перекладины. На скользкой палубе было не легче, она непредсказуемо накренялась. Я посмотрел наверх, на антенну, дрожавшую на ветру, затем на утесы вокруг. Теперь ясно, что имел в виду Кинросс. Скалы окружали маленький залив с трех сторон, поднимаясь стеной между нами и дальним берегом.
Кинросс уже крутился вокруг радио, когда мы забились на капитанский мостик. Я прислонился к стене, так как пол тошнотворно уходил из-под ног. Из радиопередатчика доносилась мешанина диссонирующих шумов и тресков, пока Кинросс говорил в трубку, а затем тщетно ждал ответа.
– Куда ты звонишь? – спросил Броуди.
– В береговой патруль, – ответил Кинросс, не оборачиваясь. – У них самая высокая радиовышка во всем Льюисе. Если они не откликнутся, никто не откликнется.
Мы смотрели, как он пытается выйти на связь, слушая глухое шипение.
Фрейзер наблюдал за капитаном с угрюмой неприязнью.
– Вы не помните, чтобы перевозили незнакомых людей около месяца назад? – вдруг спросил он.
Броуди метнул в его сторону сердитый взгляд, но сержант не заметил. Кинросс даже не повернулся.
– Нет.
– Что нет? Не перевозили или не помните?
Кинросс оторвался от своего занятия и уставился на Фрейзера:
– Это имеет какое-то отношение к убийству?
– Просто ответьте на вопрос.
В улыбке Кинросса сквозила злоба.
– А что, если не стану?
Броуди вмешался:
– Расслабься, Йен, тебя никто не обвиняет. Мы просто пришли воспользоваться радио.
Кинросс медленно опустил трубку. Затем прислонился к раскачивавшейся переборке и сложил руки на груди.
– Вы мне скажете, что происходит?
– Вас это не касается! – прорычал Фрейзер.
– Да, но это мой паром и мой радиопередатчик. Если он вам так нужен, поделитесь, что стряслось.
– Мы пока не можем, Йен, – мягко произнес Броуди. – Но это очень важно. Поверь.
– Это наш остров. Мы имеем право знать, в чем дело.
– Согласен, и вы узнаете, обещаю.
– Когда?
Броуди вздохнул.
– Сегодня вечером. А сейчас нам надо связаться с берегом.
– И послушай, ты… – начал Фрейзер, но его заглушил голос Броуди:
– Даю тебе слово.
Кинросс стоял с каменным лицом. Затем поднялся и направился к двери.
– Ты куда? – спросил Броуди.
– Вы просили меня попытаться выйти на связь, я попытался.
– А ты не можешь продолжить?
– Нет. Если б нас кто-нибудь слышал, давно бы отозвался.
– Как насчет кораблей в море? Кто-нибудь мог бы передать сообщение за нас. И утесы не помешают, верно?
