— Иисусе, бл*ть! — ору я, поворачиваясь на одном месте, пытаясь скинуть нападавшего. Но так и не могу зацепиться за него. Кошка намертво вцепилась в мою спину. Ее когти только глубже погружаются в мою спину с каждым движением, что я совершаю. Меня раньше, конечно, царапали кошки, но эти царапины отличаются от всех других, которые я когда-либо получал. Это чистое мучение.
— Да сними ты ее!
— Держись! — распоряжается Маккензи. Она хватает меня за руки. Жгучая боль пронзает меня. Маленькие коготки ощущаются как бритвы, которые впиваются в мою кожу. Маккензи просовывает пальцы между моей рубашкой и преступником, пытаясь отцепить его.
— Отпусти его, Макки! — уговаривает она успокаивающим тоном. Животное отцепляется от спины, но жжение остается. — Плохая киса! — ругает она котенка, не очень-то и сердясь.
Я поворачиваюсь, чтобы обнаружить Маккензи, держащую маленького черного котенка с белыми пятнами вокруг глаз. Животное настолько крошечное, что легко может поместиться в ладони. Оно яростно размахивает хвостом, уставившись на меня своими потрясающими зелеными глазищами. Чувство гордости охватывает за поведение котенка. Если бы я не знал Маккензи лучше, то мог бы подумать, что они действовали хорошо слаженной командой.
— Макки? — переспрашиваю я, потирая рукой оцарапанное место на спине.
Блин, как жжет спину!
— Макгонагал! — отвечает она, почесывая котенка за ушками. Он такой милый. Немудрено, что Маккензи назвала его в честь кошки из «Гарри Поттера», когда все другие называют своих питомцев персонажами из «Звездных войн». Мы действительно с ней две горошины в стручке. Если бы мне не было так больно и, если бы расцарапанное место не кровоточило, я бы, вероятно, попытался погладить котенка, но в данном случае решаю все же сохранить дистанцию. С моей удачей при попытке прикоснуться к нему я бы мог быть расцарапан на куски.
— Прошу прощения за котенка. Она была на взводе, бегая вокруг меня, как курица с яйцом, — она ставит котенка на пол, и он тут же дефилирует в другую комнату, смешно покачивая задницей и задрав свой пушистый хвост.
— Мы не ожидали тебя сегодня.
— Ты уверена в этом? Не ты ли пару минут назад пыталась въехать мне по яйцам?
Микки хлопает ладонью по лицу и стонет.
— Я же не знала, что это ты! Я думала, за дверью кто-то еще, — она опускается на диван, укладывая ноги на кофейный столик. Девушка опускает голову на спинку дивана, устремляя взгляд к потолку.
— Я вижу, — бормочу я, присаживаясь рядом с ней на диване. Странный аромат все еще витает в воздухе. С ним не может справиться даже освежитель воздуха. — Итак, ты ждала Гэйджа, — начинаю я.
Глубокий вздох вырывается из ее груди, когда она поднимает голову.
— Я никого не ждала. Он позвонил некоторое время назад, предложил прийти, но я сказала «нет». Я подумала, что вдруг он не послушал и заявился.
— Ну, хорошо, — бормочу я скептически.
— Послушай, это не то, о чем ты подумал, — в ее голосе сквозит отчаяние.
— И о чем же я подумал? — спрашиваю я насмешливо. Любопытно послушать ее догадки.
Она поворачивает голову ко мне.
— Ты думаешь, что между нами что-то есть. Я видела это в твоем взгляде, но ты ошибаешься. Мы дружили в старшей школе, но между нами ничего нет сейчас, — слова вылетают так быстро, что я не успеваю за ходом ее рассуждений. — По сути...
— Ладно, — я поднимаю руку, обрывая ее. Вся злость, скопившаяся во мне, готова выплеснуться на поверхность. Я заставляю себя дышать размеренно, опасаясь вспышки. — Хорошо, — шепчу я. Сжимая губы, поправляю очки на переносице. — Ладно, — повторяю я, понизив голос.
— Если бы ты только дал мне закончить, — возмущается Маккензи.
Я качаю головой. Если я услышу еще хоть одно слово об этом огромном бегемоте по имени Гэйдж, я прошибу стену кулаком.
Мы сидим в тишине, пока гнев разрывает мои внутренности. Она поворачивается ко мне лицом. Я не могу смотреть на нее. Это слишком неприятно. Все внутри меня убеждает меня встать и уйти, и только сердце меня останавливает.
— Но ты должен знать также, что Гэйдж был моим первым любовником.
Я выпрямляюсь, впиваясь в ее лицо взглядом, чуть не давясь слюной.
— Что? — хриплю я.
— Ты прекрасно расслышал меня, Энди. Он — мой первый любовник. Но я не думаю так о нем сейчас. Он просто мой друг и все.
Я сглатываю и пытаюсь сдержать чувства, что угрожают затопить меня. Этот ублюдок прикасался к ней. Нет, не это. Он был ее первым! Я и раньше недолюбливал его, теперь же я его просто ненавижу. Но я ничего не могу сказать по этому поводу. Мы оба взрослые люди. У нас у обоих были другие партнеры до встречи друг с другом. Черт, ну почему именно этот ублюдок стал ее первым?!
— Скажи что-нибудь, — просит Маккензи.
— Да мне нечего сказать, — отвечаю я.
Она застонала в отчаянии, всплеснув руками в воздухе.
