— И, — продолжает Джаред. — Ты выполнишь свое обещание насчет Оливии. Маккензи так переживает, что поступила как последняя тварь по отношению к Оливии. Ей не нужен еще какой-нибудь повод, чтобы терзать себя.
Что-то в глазах Джареда убеждает меня, что он не держит меня за дурака и не играет моими чувствами. Он действительно хочет помочь. Его отношение не становится для меня таким уж сюрпризом. Микки любит этого человека как брата. Если она доверяет ему, то и мне следует сделать то же самое. Языком я облизываю сухие, растрескавшиеся губы.
— Только с одним условием, — юрист во мне поднимает свою уродливую голову. — Переговоры. Это единственный способ решить любые споры.
Посмеиваясь, Джаред балансирует на цыпочках возле меня.
— Дошел до кондиции, приятель?
Ах, так он меня поддел профессией. Хорошо же. Я выпрямляюсь, глядя ему в глаза.
— Я знаю, ты постоянно будешь поддерживать связь с Маккензи. Все, о чем я прошу, так это сообщать мне о ней. Я должен знать, как она поживает. Ну а если нет, тогда первым же рейсом до Амарилло я вылетаю к ней.
Решимость в моем взгляде и голосе, должно быть, убеждают его. Он резко опускается на обе ноги и тогда поднимается. Протянув мне руку, он поднимает и меня с пола. Согласная улыбка играет в уголках его губ, он пожимает мне руку, скрепляя договоренность.
— Договорились. Теперь тащи свою задницу домой и помойся. Ты выглядишь дерьмово.
Гэвин хохочет и протягивает руку Джареду.
— Привет, я Гэвин.
Джаред протягивает свою руку, скрепляя рукопожатие.
— Джаред Кристофер.
— Рад познакомиться, Джаред, — говорит Гэвин. — Хотя хотелось бы, чтобы знакомство случилось при других обстоятельствах.
— И я также.
Мой желудок бунтует теперь уже конкретно, напоминая, сколько алкоголя я выдул.
— Сожалею, но должен покинуть эту приятную вечеринку... — я пулей бегу к каким-то кустам, судорожно выплескивая содержимое своего желудка.
Да, вот это утречко!
Глава 1
— Я люблю тебя, Энди, — ее теплое дыхание приятно щекочет мое ухо.
Мои глаза внезапно распахиваются. Испарина покрывает мой лоб и стекает по спине. Глубоко в груди, сердце гремит, и грохот доносится до моих ушей. Хлопковые простыни облепляют тело. Я сглатываю слезы, заструившиеся по моим щекам. Я чертов ублюдок. Не могу позволить своему сердцу решать за меня.
Я хватаюсь за волосы, как будто хочу снять себе скальп. С тех пор, как она ушла, я все время запускаю руки в волосы. Становится легче, как правило, но такие моменты, как эти, я пропускаю. У меня ничего нет, я нахожусь в полной прострации. Каждый удар моего сердца сопровождается болью утраты. Но все это только сон. Сладкий, восхитительный сон. Видимо, я не заслуживаю этого.
— К черту это дерьмо! — кричу я, молотя кулаками по матрасу. — Это пытка!
Я сижу, скинув ноги с кровати. Одеяло запуталось вокруг моих ног, попытка скинуть его ногой ни к чему не приводит. Наклонившись вперед, я цепляюсь за матрас, балансируя всем весом на краю кровати. Ступни ощущают приятную мягкость ковра. Качаясь, я наклоняю голову в сторону открытой двери балкона. Луна все еще господствует на небе, но уже самым своим кончиком. Мерцающий свет отражается от водной глади, подзывая меня.
По привычке я кидаю взгляд на циферблат часов. Половиной шестого утра отвечает мне мерцающий зеленый. Я поднимаю руки к лицу.
— Будет слишком много для меня, если спросить, хорошо ли я выспался? — я задаю вопрос мистеру Сандману, зная, что ублюдок вновь покинул меня
В последний раз, когда я спал всю ночь, я спал рядом с ней. Вспоминать ее имя очень тяжело. Произнести его еще труднее.
Да скажи же, слюнтяй.
— Маккензи. Где ты? Ты счастлива? — спрашиваю я у самого себя.
Как я и сказал, это пытка. Так много пытки в том, что я вынужден отвечать сам себе. Но, по крайней мере, я перестал пить. А это уже большой плюс.
Микки.
Ее имя стало ядом для моих губ, моей души, моего сердца, и что бы я ни делал, я никак не мог найти способ забыть ее. Она оставила меня, она ушла от меня. Но каждый день, да что там, каждый час с тех пор как она ушла, носит ее имя, как шепот в глубине моего сознания. Она становится первой мыслью, с которой я просыпаюсь, и последней, когда засыпаю.
Я глубоко вздыхаю. Нет никакого смысла оставаться в постели. Если только не подрочить, вспоминая о ней. Хотя это тоже не помогает.
Есть только один способ успокоить нервы. Долго и упорно работать. Я отбрасываю одеяло прочь. Обычно я заправляю свою кровать перед уходом, но не сегодня. Руби позаботится об этом.
