— Прошу прощения, милорд, — вежливо уступил он, не утратив прежней приподнятости духа. — Не знал, что миледи с вами.
Хьюго ничего ему не ответил, обратившись к Биаре, что отвернулась, старательно пытаясь спрятать улыбку:
— Возьми несколько пар рубашек для смены — мы не часто будем останавливаться в городах. — девушка кивнула, направившись к полкам с нужной одеждой. — И еще прихвати какую-то накидку на случай холодов.
Пока Биара копошилась, выполняя указание, он развернулся к стойке с продавцом, с которым уже беседовал незнакомец, желающий «подарить» девчушке одежду. Стоит отдать ему должное, он ничуть не растерялся и не утратил своего неунывающего вида, хотя чего еще можно было ожидать от представителя расы кивьянов? Ныне встретить их было большой редкостью, но Биаре это как-то удалось. Разумеется, Хьюго не питал к ним неприязни и не верил в суеверия, как большинство простых людей. Они боялись кивьянов, потому как те выглядели в точности как люди, однако в то же время могли принимать совершенно другой облик, которого все боялись. Одно время кивьянов считали людьми, что одержимы демоном. С этим трудно было поспорить — их вторая ипостась действительно смотрится, как нечто потустороннее: груда костей, мышц и мяса в виде странной зубастой твари.
В каком-то смысле, кивьяны были похожи на вид, к которому принадлежал и сам Хьюго: они оба выглядели как люди, но обладали еще одним обликом — более опасным и могущественным, нежели человеческое тело. Однако в этой гонке таким, как он, повезло больше: драконов-оборотней хоть и боялись, но в то же время уважали, ибо драконы были привычней и не столь отталкивающе выглядели, как вывернутые наизнанку твари. Хотя тут он видел некоторую несправедливость: кивьяны были намного древней драконов-оборотней, и определенно не были сотворены искусственно, с помощью магии и безумных умов, населявших некогда эти земли. Он временами сам не понимал, как продукт чьего-то эксперимента мог получится столь удачным, что со временем стал целым новым видом.
Род кивьянов же уходит так далеко, как это только возможно: еще одни ужасающие существа родом из пустыни, которые однажды проникли на земли Дауэрта, со временем плотно связав себя кровными узами с ним и его обитателями. Теперь уже кивьян мог выглядеть как угодно, и лишь характерный запах их «золотой крови», который могли почуять лишь те, кто обладал столь же чутким, нечеловеческим обонянием, как и он сам, позволял безошибочно определить представителя сего странного, почти вымершего вида существо.
Хьюго не верил предрассудкам, но завидев, как кивьян услужливо крутится вокруг Биары, в миг вспомнил все самые нелепые сказки и россказни об этих «демонах во плоти»[3].
— Все готово, — произнесла девушка, подходя к нему с парой рубашек и короткой горжеткой из сыромятной кожи. Они направились к стойке продавца, но по пути Биара остановилась у небольшой корзинки с мешочками, которые можно было подцепить к поясу.
— Можно взять парочку? — спросила она. Хьюго в ответ безразлично пожал плечами.
Сгрузив новые приобретения в купленный там же вещмешок, они вновь вышли и направились к рынку. Биара чинно ждала в сторонке, пока он выбирал все необходимое для их странствия. В самом конце они подошли к стойке с оружием. Хьюго примерялся к коротким лукам для быстрой охоты, а заодно раздумывал над тем, стоит ли купить девчушке кинжал или стилет — на всякий случай. Пока он задумчиво осматривал предложенное оружие, Биара отошла к витрине, где висело дорогостоящее оружие, изготовленное эльфами, дорруалами или даже кузнецами далекого Андор-Нау.
Вниманием ее завладел недлинный обоюдоострый фальчион с немного изогнутым лезвием и двумя остриями на конце: основным и тем, что был покороче, отделяясь от первого. Вдоль лезвия шли две темно-красные полосы, спиралью обвиваясь вокруг простой рукояти. Не в силах сдержаться, она сняла оружие, взвесив его в руке. Фальчион оказался не таким тяжелым, как казался внешне, а длина его была ровно такой, чтоб она могла отлично чувствовать оружие и его движение.
Ее действия наконец привлекли внимание Хьюго. Он удивленно наблюдал за тем, как девушка плавно проводит фальчионом по воздуху, восторженно наблюдая за игрой света на его темноватом металле.
