Тишина, робкой гостей пришедшей с первым моим словом, теперь, когда последний отголосок затих, стала полновластной хозяйкой. Расправила плечи, вздохнула свободно - и, сладко жмурясь, подставляя личико солнцу - закружилась по поляне, приминая легкими шажками траву.
- И что теперь? - неожиданно хрипло спросил Нэльвё, не сводя тяжелого взгляда с fae.
- Что теперь? - слабо улыбнувшись, повторил я. Тишина брызнула переливчатыми искорками-бликами. - Полагаю, будет неплохо, если ты предашь тело fae земле. Она, конечно, не восстанет блуждающей тенью, но и не станет частью чуждого ей леса. Обед отменяется по причине отсутствия обеда: сначала кашу разварили, потом - сожгли, еще и каждый счел своим долгом пнуть котелок. Оно и к лучшему: обстановка все равно, кхм, к еде не располагает. Так что собираем вещи и едем дальше, перекусив что-нибудь на ходу. До того, как совсем стемнеет, у нас еще есть часа полтора-два. Хотелось бы провести их с толком, и прибыть завтра в нис-Эвелон как можно раньше.
- Что, прости? Куда прибыть? - переспросил, точно решив, что ослышался, thas-Elv'inor.
- В нис-Эвелон. Город в Лесу Тысячи Шепотов, - невозмутимо пояснил я.
- Мы же собирались в Зеленые долины... - подала голос совершенно запутавшаяся Камелия.
- Собирались. И собираемся сейчас. Просто теперь мы поедем через Лес, а не в обход.
- Но вы же говорили, что нас туда не пустят!
- Сказителя - пустят, - проскрипел зубами Нэльвё.
- Я желанный гость, а не просто сказитель, - наверное, излишне резко ответил я, среагировав на звеневшие в голосе Отрекшегося раздражение и издевку.
Не дождавшись ответа, я развернулся и молча направился к лошадям.
- Зачем нам в Лес? - окрик Нэльвё остановил меня, когда я уже коснулся поводьев Стрелочки. Пальцы дрогнули, соскользнув с распутываемого узла.
Помедлив, я обернулся к нему и, как бы продолжая незаконченный у озера разговор, ответил:
- Исправлять ошибки.
- Ошибки прошлого исправить невозможно, - не сводя с меня пытливого взгляда, отрезал бессмертный. Напрасно: я не собирался лгать или лукавить. - Ты это прекрасно знаешь. Особенно - таким образом.
- По-моему, исправлять ошибки, которые невозможно исправить, можно только самым невозможным образом, - с улыбкой ответил я, отворачиваясь и возвращаясь к прерванному занятию.
- Бессмысленный набор слов.
- Жаль, если это так.
Стрелочка ткнулась мне в ладонь сначала просительно, потом - укоризненно. Прости, не подумал прихватить что-нибудь вкусное.
Я рассеянно провел рукой по гриве лошадки. И лаконично ответил:
- Я должен сказать Shie-thany, что fae предгорий слышали Песнь, и что драконы проснулись и готовы вырваться на волю.
- Ты думаешь, они сами об этом не знают? - грубо перебил меня Нэльвё.
- О чем-то знают, что-то только предполагают. Голос сказителя - Ее голос. Он разрешит сомнения. А если и без того знают... близится Час драконов. Ни у кого из нас не останется выбора. Особенно у меня. Я не имею права оставаться в стороне.
- А если я откажусь идти с тобой? - с какой-то странной, пытливой интонацией, спросил Нэльвё. Я не видел его лица, и потому не мог понять, с каким выражением он говорил это и чего хотел добиться.
Зато в моем голосе отчетливо звенел лед:
- Тогда ты просто дурак, По сравнению с приходом drakkaris ничто не имеет значения. К тому же, - с мрачной улыбкой добавил я, - ты обязан делать то, что скажу я.
- За это я вас и презираю. Прикрываетесь высокими словами, а на деле всего лишь преследуете свои цели, - выплюнул он с неприкрытым отвращением.
- Ты прекрасно знаешь, что это не желание, а долг, - резко ответил я, раздражаясь на несправедливость и глупость его обвинений. Настолько, что отпустил поводья и обернулся, смиряя его взглядом. - Причем и твой, и мой - раз уж наши дороги так причудливо пересеклись - но продолжаешь спорить. По-моему, тебе претит сама мысли о том, что ты должен подчиняться мне. Кажется, я этого не прошу. И никогда не просил. Поэтому хватит препираться. Я даже готов сделать вид, что возглавляешь нас ты - мне нет до этого дела. Только иди.
Лицо Нэльвё, прежде выразительное, отражающее всю гамму эмоций, обернулось непроницаемой маской.
Ничего не сказав, он направился к своей Стрелочке, даже не взглянув на меня. Его лошадка тихо, как-то жалостливо ржала и топталась на месте, словно чувствуя хозяйское недовольство. Но бессмертный не замечал этого ни пока отвязывал ее, ни когда вскочил в седло и, ударив каблуками, пустил вскачь.
***
- ...до Леса меньше двух часов езды.
Голос - усталый, охрипший за бесконечно-долгий день, вплетающийся в негромкое, уютное потрескивание костра и музыку ночи. Она, таинственная, непостижимая, звучала во всем - или это все звучало в ней? - в этот глухой, полночный час; была самой его сутью. Стоило лишь стихнуть последним отголоскам сказанного, небрежного, брошенного в ночь; стоило молчанию опуститься на плечи, - мягко, неторопливо, точно оброненному чьей-то рукой платку - и стрекот сверчков, шелест листвы под мягкими лапами и ласковыми пальцами ветра, перебирающего непослушные кроны, сплетались в переливчатую мелодию.
