«Что вы предприняли, когда увидели, что постель вашей дочери пуста?»
«Я пошел спать, но заснуть не мог, хоть и нагрузился. Тогда я опять встал и сказал себе: ты должен пойти и привести девочку».
«Вы знали, где она может быть?»
«Я подумал о Фрице Юбергельтере».
«Почему именно о нем?»
«Он служит учеником в фирме, на которую я работаю. Я уже не раз приглашал его к себе поужинать, пригласил и в ту субботу и разрешил ему сводить Рут в кино».
«Так вы пошли к Фрицу Юбергельтеру?»
«Да. И увидел, что Рут лежит с ним в постели».
«Как именно?»
«Нижнего белья они не сняли. Вернее, уже снова успели его надеть. Будто они и впрямь просто спали».
«Ну и фантазия у вас! Как вы поступили?»
«Сначала влепил пару затрещин ей, потом Фрицу, этой подлой собаке».
«Чего ж вы теперь хотите?»
«Засадить Фрица в тюрьму!»
«Сначала надо доказать, что между ним и вашей дочерью что-то было».
«Ясно, было».
«Они признались — он или Рут?»
«Признаются они, как же!»
«В таком случае девочку придется освидетельствовать у врача».
«Рут ждет в коридоре».
Тогда я велел провести девочку ко мне в кабинет, а отца выслал в коридор. Протокол допроса, в ходе которого мне все стало ясно, я тоже вам зачитаю:
«Расскажи мне, по возможности кратко, что случилось в прошлую субботу и воскресенье».
«Ничего не случилось».
«Ты была в кино с Фрицем Юбергельтером?»
«Да. Папа послал нас в кино».
«А что вы делали после кино?»
«Пошли в кафе. Меня пускают в кафе даже вечером, потому что мне можно дать семнадцать лет».
«Да, это верно, ты выглядишь намного старше своих лет. Ты, наверно, и чувствуешь себя более взрослой?»
«Но я же не знаю, как себя чувствуют в семнадцать лет».
«Как долго вы пробыли в кафе?»
«Мы ушли вскоре после полуночи. Фриц пошел меня провожать. А когда я хотела отпереть парадное, то увидела, что у меня нет ключа. Почему — не знаю. Забыла».
«А про звонок ты тоже забыла?»
«Конечно, я трезвонила изо всех сил. Но я увидела, что у нас в квартире темно, а мама никогда не ложится спать, пока меня нет дома. Так что в квартире должен был бы гореть свет».
«Фриц предложил тебе переночевать у него?»
«Нет, Фриц сказал: давай спустимся к озеру, полчасика погуляем, за, это время твои старики наверняка придут».
«Вы так и сделали?»
«Да, но когда мы вернулись, дома все еще никого не было. Ну, мы снова пошли гулять той же дорогой, потом еще и еще раз, а было уже почти три часа, кругом ночь, и понемногу становилось все холоднее, мы оба устали, и тогда Фриц сказал, что лучше нам пойти к нему».
«Как ты относишься к Фрицу?»
«Он и правда славный парень. Но у моего отца…»
«Что у твоего отца?..»
«Ах, ничего».
«Говори, не бойся. Это важно для тебя и для Фрица».
«У моего отца просто грязное воображение».
«Мы в этом разберемся».
«Я не позволю себя обследовать!»
«Рут, если твои близкие так неразумны, тебе тем более надо быть разумной. Будь умницей, Рут. Ведь ты же не хочешь, чтобы Фрицу что-нибудь припаяли?»
На этом месте я велел прекратить запись допроса. Однако хорошо помню, что мне понадобилось около часа, чтобы уговорить девушку пойти со мной к врачу…
— Результат осмотра? — перебил его шеф.
— Отрицательный.
— Надеюсь, вы отчитали папашу?
— Конечно.
— Значит, приходится допустить, что Рут позднее сделала то, в чем ее тогда так по-идиотски обвинял отец? — спросил шеф.
Лойба ответил:
— В большинстве случаев этим и кончается.
— Выходит, мы должны серьезно отнестись к догадкам этого писаки?
— Как подсказывает мой опыт… — начал Лойба. — Кроме того, девушка сообщила матери, что собирается со своим школьным товарищем на озеро, моторная лодка…
— Хорошо, — прервал его шеф, — выясним прежде всего, у кого из владельцев моторных лодок сыновья учатся в гимназии «Фройденберг».
