— Алекс расскажет мне подробности, — кивнул Доминик. Ему не хотелось продавать картину, да и обсуждать такие вещи с Анхеликой казалось лишним. — Прессы больше, чем обычно?
— О да, — Анхелика почти безразлично пожала плечами. — Ходят слухи, что жертвы того маньяка посещали мои выставки, — она сухо усмехнулась. — Но моя галерея популярнее других, так что это ничего не значит.
— Действительно, — Доминик вдруг тоже потянулся к шампанскому. Ему срочно требовалось унять дрожь в пальцах, поэтому он сосредоточился на ощущении тонкой ножки бокала.
Анхелика снова глянула вниз. Её тонкие губы казались выписанными кистью. Доминик рассматривал её с внезапной придирчивостью. Он редко уделял внимание портретам, но сейчас им овладело чувство, которое порой возникало, когда требовалось взяться за работу немедленно. Покалывало кончики пальцев. Возможно, стоило написать портрет де Савар…
Интересно, а жертвы не вызывали подобного ощущения у того сумасшедшего творца? Не похожи ли они в этом?
— Даже в смерти есть красота, — сказала Анхелика, отчего Доминик вздрогнул. Что это было — чтение мыслей? Совпадение?.. — Доминик, — теперь она перевела взгляд на него, — как вы считаете, он был здесь?
— Он? — Доминик переспросил лишь для того, чтобы замаскировать волнение. — Тот… — назвать убийцу убийцей было непросто, но Анхелика и так поняла, чуть заметно кивнув. — Вполне вероятно.
Они оба обратили внимание на зал. Люди двигались, тихо разговаривали, иногда надолго останавливались, очарованные изображённым.
— Как странно предполагать, что ходил по одним и тем же помещениям с маньяком такого рода, — де Савар опять засмеялась. — Да, в этой толпе немало убийц, может быть, пока несостоявшихся, может быть, тех, кто размышлял и не решился, а может, и тех, кто каждый день убивает словом… Но почему-то мы испытываем трепет, когда понимаем — здесь мог пройти тот самый маньяк.
— Да, — Доминик поймал себя на мысли, что должен спуститься, прямо сейчас.
Анхелика снова почувствовала или прочитала его. Всё ещё улыбаясь, она пригубила шампанского и продолжила:
— Вам стоит сойти с небес, в этой заколдованной башне останусь только я — слишком старая для принцессы.
— Прошу меня простить, — кивнул Доминик и направился к лестнице. Сердце его стучало как сумасшедшее.
***
На счастье, никому из посетителей не пришло в голову останавливать его или заговаривать с ним. Доминик просто слонялся из зала в зал, переходил от картины к картине, как будто надеялся найти след. Он смотрел на людей искоса, чтобы никто не заметил, что ему больше интересны именно они, а не живописные полотна. В какой-то миг он и правда засёк схожий взгляд, только мгновенное узнавание быстро исчезло.
Означало ли это, что тот самый убийца здесь? Выискивал ли он того, кто будет достоин его дара?
Доминик попытался понять, кто же, как и он, рассматривает других вместо картин, но больше ощущение не появлялось.
Так он добрался до The Light. Мягко подсвеченная картина как будто бы сияла изнутри, яркие и вместе с тем нежные тона, рассекающие чёрно-красный фон привлекли внимание нескольких зрителей. Но здесь никто не разговаривал. То ли слишком впечатлённые, то ли не сознающие, но все они молчали, разглядывая полотно.
Доминик встал чуть поодаль, опасаясь, что его всё-таки узнают. Постепенно посетители менялись, кто-то отходил в таком же молчании, кто-то вцеплялся в руку спутника и шептал что-то… И только один мужчина всё не двигался с места.
«Покупатель?» — вспомнил он слова Анхелики и почти сразу потерял интерес к нему. Слишком обычный, а Доминик искал кого-то другого. Хищника?..
Оглядевшись, Доминик вдруг представил, что жаждет найти модель для портрета. Эта игра увлекла его, и теперь он рассматривал всех, уже не таясь. Кто достоин того, чтобы быть отражённым на холсте? А кто сам станет холстом? Играть с этими опасными мыслями оказалось невероятно приятно. Запретное удовольствие, вызывающее вдобавок ко всему и лёгкое адреналиновое головокружение — что, если кто-то поймает на том, чем ты занимаешься, заметит, а главное, уличит в таких неподобающих замыслах?
«Несостоявшиеся убийцы, — подумал Доминик, проходя мимо чьего-то кричаще-яркого полотна. — И несостоявшиеся жертвы. Пока ещё. Соприкасаясь, они выбирают друг друга, но место последнего свидания, того самого, что обнажит их истинную сущность, может быть совершенно другим…»
***
Алекс отыскал его в залах у картины, где была изображена ночь. Доминик знал и чувствовал, что там отобразилась сама суть ночного бодрствования, хотя и заключена она была в набор геометрических форм.
— Анхелика говорила с тобой, — Алекс не спрашивал.
— Она упомянула о покупателе, — кивнул Доминик, почти с разочарованием прекращая мысленные игры.
— На мой взгляд, цена очень низкая, если устроить аукцион, то выручить можно намного больше… — Алекс глянул на свой планшет.
— Я не буду продавать её. Пока ещё, — он с сожалением качнул головой. — Думаешь, нам это необходимо?
— Нет, — Алекс тут же спрятал гаджет. — Тогда я сам оформлю отказ. Тебе не стоит беспокоиться.
