– Мы купим яиц и сахара, и в лесу сложим простенький очаг из камней. Он быстро прогреется. А печь можно на досках, ну, знаешь, как готовят мясо?
– Он будет пахнуть дымом…
– Ну, у нас будет время попробовать несколько вариантов, а без противней можно обходиться камнями, знаешь, такие плоские, вроде плитняка?
– Кстати да, это дело, – ответила Клер.
– Ну что думаешь? Может это сработать? А еще, за лесом, там, где начинается взгорье, очень много земляничного листа, значит, скоро будут ягоды. Нужно искать. Пока мы можем их только сушить и хранить, залитые медом, но на следующий год мы будем готовы, и будем протирать ягоды с сахаром, вроде джема, и делать безе с начинкой.
– Это отлично, тем более, у нас много девушек, которые больше склонны к готовке.
– Да. Зимой мы можем делать полуфабрикаты, и обозом увозить в Квебек…
– Элиза, знаешь, а вместе с зефиром можно делать блины. У тебя это самое вкусное блюдо, между прочим… Нам понадобятся просто листы железа, как те круги, которые стоят в блинных. Помнишь, мы смотрели, как они палочками намазывают по кругу?
– Точно! Может у них и есть оладьи, или что-то похожее на них, но блинов быть не должно. Это тоже хорошая идея, – я все больше восхищалась и воодушевлялась. Мне не особо нравилась идея заниматься приготовлением продуктов, но сейчас все идеи были хороши. А еще, мне очень нравилось сидеть с Клер, как раньше, мы сидели вечерами в кухне, освещенной уличной подсветкой фасада, и обсуждали новости, смешные ситуации, или просто читали книги вслух.
– Отлично, давай не будем смущать Сквонто, и идем спать, – Клер указала на фигуру, сидящую возле дерева, что мы не срубили у нашей летней кухни с костром. – Я так хочу поговорить с ним честно, чтобы он рассказал мне как можно больше, но не могу полностью ему довериться.
– Нет, Клер, мы не должны никому открываться. Он и без этого нас подозревает. Попробуй просто спросить, ведь девушке из семнадцатого века тоже может быть интересна история людей, живших здесь столько веков.
– Да, иначе, скоро он уйдет, и я буду жалеть. Я рада, что его не будет летом в Плимуте, и он не отправится в колонию южнее, где заразится и умрет. Нужно задержать его как можно дольше. Чтоб наверняка.
Рано утром к нам вышли еще пара сестер, а остальные обходились вареными «дудками» травы и молились до обеда. В жару работать было невыносимо, и мы все старались немного отдохнуть, или уходили в лес за травами, чтобы, как только солнце перестанет палить, снова приняться за стройку и рыхление огорода.
Дождей не было больше месяца, и поливать приходилось каждый вечер. С одной стороны, нам было радостно, что не мокнем, и не откладываем работу, а с другой, ворошить потрескавшуюся землю и поливать, как только садилось солнце было очень тяжело.
– Элиза, теперь сестры работают с нами, видать голод сильнее веря, – смеясь прошептала Барбара, указывая подбородком в сторону стройки. – Они сначала принялись просыпаться пораньше, чтобы успеть помолиться, но поняли, что к вечеру не держатся на ногах.
– Да, голод не тетка, он мигом меняет представления о жизни. Ты видела куда утром ходил Сквонто? Когда мы проснулись, его не было, как обычно, у костра.
– Нет, но вчера, он вышел из леса, когда мы начали готовить завтрак, – натужным голосом ответила Барбара. Мы пилили бревно, пока ждали утреннюю мешанину из мяса и травы, когда из леса вышел Сквонто, и направился к нам. Я бросила свою сторону пилы и пошла ему навстречу:
– Сквонто, куда ты уходишь рано утром? – я наблюдала за его лицом, но он был безмятежен, как всегда.
– Нет дождей, это очень плохо для кукурузы и тыквы.
– Да, но что ты там делал? Надеюсь, ты не охотишься на бобров?
– В лесу? Они живут в озере или реке, но не в лесу, Элиза, – он засмеялся так, словно я рассказала какой-то новый анекдот. – Мы с Пэвэти просим духов дать нам дождь, иначе, через неделю пересохнет ручей, и воду придется носить от реки. Духи испытывают нас, но мы обязательно пройдем испытание, и эта земля примет вас, – он мотнул головой, и направился к костру, где Пэвэти уже раскладывала по мискам нашу прекрасную питательную мешанину.
Ливень начался ночью так неожиданно, что мы все проснулись от шума воды, и казалось, что за хлипкими стенами бушует что-то размером с Ниагару. Сквонто забежал в хижину и приткнулся у самого входа. Судя по лужам за стенами из веток, скоро и наш пол подтопит, и все матрасы станут непригодны на несколько дней, пока их не высушит солнце.
Мы переглянулись со Сквонто. Во вспышках молний я разглядела тревогу на его лице.
– Это будет долго? – спросила я.
– Да, дождь будет идти несколько дней. Крыша на доме есть. Нижние доски стен прибиты. Мы должны перейти туда. Мы перебьем доски на две стены и у нас будет сухой угол. Дом на возвышенности, и там будет сухо. Остальные две стены мы «зашьем» ветками, – он так радостно говорил, что мое восприятие отказывалось понимать происходящее. Радостный голос и обеспокоенный взгляд индейца никак не вязались вместе.
– Почему ты так рад, Сквонто, ведь тебе и Малкольму предстоит так много дел под проливным дождем?
