В этот же момент я поняла, что кто-то схватил меня сзади за локти, и пытается схватить. Мысли пролетели в голове как замедленные кадры. Будто все происходило в густом клее, где движения тяжелы, а мозг работает четче и быстрее, чем обычно. Главное – не думать о том, что это тело не помнит нужных движений! Я та же Мария, и мое тело хорошо всё помнит!
Только в момент, когда мне начали сжимать горло, волоча в угол глухого двора, мои руки чуть ослабили. Я боялась оступиться, потому что в такой момент я могла повиснуть на их руках, и совершенно по-глупому сломать шею. Руки не подвели, вывернувшись, через рукава державшего, вцепилась в обе, явно принадлежащие двоим разным людям.
Схватить за большой палец и выгнуть руку назад – простой прием, с которым справится даже школьник. Руки с моей шеи убрали мигом, и в этот момент я закричала, одновременно орудуя локтями назад в место, где у этих несчастных должно быть солнечное сплетение. Попала, видимо, только одному, а второй был очень мягким, и локоть вошел в живот, и уперся в три литра пива внутри непутевого бандита.
Когда я развернулась, чтобы увидеть Клер, двое мужиков, что потащили ее за забор, стояли не двигаясь, вылупив на меня глаза как на говорящего медведя.
– Ну что, ваша очередь? Готовы огрести пилей? Знаете, что это? – кричала я на них, медленно шагая ближе к Клер, чтобы дернуть ее за свою спину, где уже собирались зеваки. Мужики стояли и мотали головами, и как только я пошла быстрее, они начали шагать назад, подальше от меня.
– Ты орешь на русском, – прошептала Клер. – Я… конечно рада, что ты меня спасла, но сейчас напуганы даже люди из зевак, – она указала глазами за мою спину.
– Вы готовы так же как они улечься в пыли? – крикнула я стоящим за спиной Клер, и указала на мужиков за мной, к слову, я только что рассмотрела их – два здоровых лба, один из которых был явно килограмм сто пятьдесят. Ну, ничего, связки у всех в одном и том же месте, и болят они пострашнее мышц. Испуг этих двоих был обоснован, так как они были поменьше габаритами.
– Уходим, Элиза, нам не нужно светиться, уходим, давай, – прервала мой звездный час Клер, дернув за руку, и побежала в сторону реки. – Больше без Сквонто ни шагу, поняла? – продолжала она на бегу.
– Только давай не будем говорить им о случившемся, хорошо? Сложно объяснить им откуда я это умею, – попросила ее я, как только мы увидели берег за воротами. За нами никто не бежал.
– Хорошо. Завтра допечем все оставшееся, купим необходимое и уезжаем. Нельзя, чтобы мы запомнились им, а еще хуже – проследят и отправятся за нами в наш форт.
– Я могла бы поспорить, что блины и так хорошо пошли, что можем еще пару дней пожарить, но я согласна, – кивнула я, и мы, поправив кепки, подошли к нашим друзьям, сидевшим у лодок и наблюдающим за моряками, выгружавшими тюки, видимо с шерстью. Да, в Плимуте нам с ней очень повезло. А сейчас – не совсем понятно – хватит ли нам денег хотя бы на шерстяную ткань для брюк.
Помывшись в реке, выспавшись, мы принялись печь блины их оставшегося молока. Яиц оставалось много, да и головка сахара осталась еще ого-го. Я решила-таки попробовать испечь безе, так как яйца все равно испортятся, раз завтра мы уезжаем.
Я поставила Малышку за блины, выпекать которые ей понравилось еще вчера, а сама отодвинула угли, посадила Клер отделять белки от желтков, а для Сквонто принесла два камня окатыша, один из которых был больше другого.
Под камни мы постелили ткань, на большом камне хорошо растирался сахар – сначала на небольшие кусочки, что спадали на ткань, а потом пересыпали на другой отрез, и начинали заново. Когда я убедилась, что реально растереть его хоть и не в пудру, но все же очень мелко, оставила Сквонто за этим занятием, и отправилась в лес. Я видела, как он ножом сдирал с дерева большие куски коры. Она мне нужна была для того, чтобы построить небольшую духовку – накрыть угли, чтобы под ней сохранялась температура.
Эта кора была отличной находкой. С трех деревьев я сняла большие куски, полила кипятком, как делал это наш индеец для изготовления кусочков черепицы для навеса кухни в нашем форте. Два куска оставила полукругом, а два нужно было выровнять хоть чуть-чуть, чтобы использовать как заднюю и переднюю стенки духовки. Политые кипятком они легко разогнулись, и я положила их друг на друга, уложив сверху большой камень.
Нашла ветку, которую очистила от коры, а ее край надрезала ножом, чтобы получился этакий жесткий кнут с множеством концов. Залив его кипятком, я раздвинула нарезанные волокна – так я изобрела первый для этих земель венчик.
К этому времени Клер уже взбивала белковую массу ложкой, и было понятно, что сделать это не реально. Наш самодельный венчик был открытием для всех, кто наблюдал за происходящим. Когда белок начал пениться, я начала по щепотке добавлять сахарную пудру. Пусть она была не такой тонкой, как магазинная, но это уже был не сахарный песок, точно, и надежда на то, что все получится, крепла в моей голове.
