Я шла, и он чуть обнимал меня сбоку, давая понять, что он не шутит – эта штука упиралась мне под ребра. И да, мы оба говорили на русском.
Мы шли к двухэтажному дому, за которым, как у каждого здесь, был задний двор. Дом был похож на лавку или таверну, но окна были плотно зашторены, и я не знала, что думать.
– Заходи, – толкнул он меня к задней двери, держась на расстоянии. Мне некуда было бежать, и против здоровенного мужика ростом под два метра не помогли бы никакие мои знания, да еще и мне что-то подсказывало, что он в курсе моих способностей – следил за моими руками, не выпускал из внимания каждое мое движение. Нож в его руке был огромным – таким тесаком разделывают мясо.
– На что я вам? – отвечала я ему на русском, стараясь не использовать новых слов.
– Там узнаешь, иди, не бои́ся, не обижу зазря́! – шел он за мной к двери и хмыкал в бороду.
– Ты, значит, русский? – я искала пути, чтобы больше узнать о нем, а в идеале – втереться к нему в доверие.
– Русскай, русскай, как и ты, видать, только вот встретились не дома, а вон где – на краю земли! – он пытался то ли заигрывать со мной, то ли как я, «прощупать».
Я вошла в пыльную комнату, стены которой были обшиты узкими досками, но в отличие от Плимута, здесь была краска на стенах, мебель, хоть и немного, но это были стулья, стол на вычурных резных ножках, застеленный льняной скатертью цвета топленого молока, а в соседней комнате я увидела печь, стол с посудой, на стене висели сковороды, кастрюли.
– Садись, разговор будет не скорый, – подвинул он стоящий у стола стул ближе к середине комнаты – подальше от входной двери. – Рассказывай, чево тут делаешь? Как попала?
– Я англичанка. Русский знаю, потому что в доме жили трое русских – семья. Я росла с их детьми. С детства говорю и на русском, и на английском, – я практически ликовала, найдя логичный вариант ответа.
Мужик засмеялся, и я спокойно, как могла, уселась на предложенный стул.
– Живешь где? – пробурчал он из-под густых бровей.
– У индейцев, я сама ушла к ним. Они приняли. И они меня будут искать…
– Хым-м, значит, с индейцами? Давно живешь?
– Скоро год как.
– Зачем к ним пошла, украли тебя? – его голос изменился, и, похоже, он собирался «вызволить» непутевую из «полону дикарскыва».
– Сама пошла. Понравилось, – я чувствовала, что страх отступает, и начала думать, что смогу выбрать правильную секунду и сигануть во двор.
– Ясно с тобой, значит, обманом живешь?
– Нет, не обманом. Овощи ращу, рыбу в реке ловлю, бобров и индеек ем. А потом на солнышке лежу, в водичке плаваю – разве плохо? Неужто ты считаешь, что это плохо?
– Дерешься так откуда?
– От верблюда, мужик.
– Кто?
– Верблюд. Это учитель мой по боевым искусствам.
– Иску…
– Ствам. Драться меня с детства учили. Батюшка у меня уж больно странен был – ездил по миру, изучал Америку, Китай, вот, скоро должен Аляску открыть, ты если думаешь, что здесь русских не будет, ошибаешься, мужик. На севере и ваши земли будут. Учителя н из Китая привез. Вот он меня и обучал.
– Батюшка, говоришь?
– Да, говорю же, не сиделось ему с маменькой, он все больше в дороге, в открытиях. Сначала русских привез, потом китайцев. Следом и индейцев. А меня с собой взял, показать Аме… Новый Свет. Да мне и понравилось у индейцев. Скоро приедет, к осени, может. Коли мне приглянулось – оставит, коли нет, заберет в Англию. Что еще тебе от меня надобно?
– Драться будешь, вот чего мне надобно. Сегодня, как моряки придут в таверну.
– С тобой драться? – мне резко стало плохо – я о таком и подумать не могла. Вот он чего еще высмотрел, глазастый! Значит, они здесь и бои практикуют.
– Не, я сегодня на тебе монет заработаю. А коли подведешь, за забором свиньям скормлю, поняла?
– Да, чего ж не понять то? Драться то надо с одним? – сказала, а потом и подумала, что зря язык распускаю.
– Нынче с одним, а потом увидим. Надо за один раз собрать, завтра шхуны уходят. Вот для всех будет зрелище, девка! – он хлопнул себя по коленям. Дам тебе десять золотых, а дальше – как уговоримся.
Десять золотых это много даже здесь. Он понимал, что простыми угрозами я свою морду под кулаки не подставлю – какая разница – от него побои терпеть, или от остального народа. Соглашаться, показать, что заинтересована и сбежать? Девки мои все равно искать станут, а там и Сквонто может ирокезов поднимет, но это все теория, а практика… она вот, напротив меня сидит, ладони с весло!
– Жить я где буду? – чуть сощурив глаза заинтересованно спросила я мужика.
– Тут, на верху и койки имеются. Скоро матросы придут, а ты кепку-т не сымай, волосьев не кажи, они и не спросют ничо. А вечером тихонько в лес уведу – они туда придут – место-та все знают. Там и расскажу, что ты девка. Они сначала посмеются, а монет то не пожалеют. А ты только лбом его в пол тюкни, да чтоб заорал быком, и все, золото наш с тобою.
– А соперник то крупный?
– Да, чуть крупней тебя, ты и сама с росту та не девка будто. Звать та как?
– Элизабет…
– Лизка значится, – хыкнул он.
