– Особо нечего рассказывать. К тому времени, когда у ее сына болезнь проявилась, они уже разбежались несколько лет как. И прожили-то с гулькин нос, просто развод долго не оформляли. Это потом он оперативно все оформил и стал от алиментов бегать… Ну и донесли добрые люди, что сын, может, и не его. Что, мол, прежде чем денежку отслюнявливать, неплохо бы и экспертизу ДНК провести.
– Да уж. – Брагин желчно рассмеялся.
– Тут я негодую, конечно. Как и вся прогрессивная общественность. Но Поля сама виновата, не стала в суд подавать. Гордая. А вообще… Думаю, не любила она этого несчастного актера. Старого хрыча любила, а молодую восходящую звезду – нет. И замуж вышла после смерти Шапсая от тоски. Потому что работать уже не очень получалось. Что-то сломалось в ней. Так бывает.
– И железные яйца не помогли?
– Отвалились яйца.
Тут Леха Грунюшкин ошибался. Быть может, потому, что давно не видел Полину. А Брагин общался с Ветровой недавно, и месяца не прошло, – и помнил все в подробностях. И лицо страстотерпицы, и почти потустороннюю, глубоко запрятанную ярость: все, все должно было сложиться по-другому! Но сложилось так, как есть. И пес с ним, выживем. Надо будет – почку толканем на черном рынке, если другого выхода не останется. Но выживем все равно.
– Я слышал, она квартиру продала, чтобы лечить сына.
– Я тоже слышал, – не сразу отозвался Леха.
– В коммуналке теперь живет.
– И что?
– Ничего. – Брагин пожал плечами.
– Ну, конечно. – В голосе Грунюшкина послышались уязвленные нотки. – Нельзя было бросать на произвол судьбы, надо было помочь. Так я пытался, другие тоже. Деньги собирали, клинику нашли в Израиле, а еще – там же – специализированную школу. Но никто не обязан за взрослого человека пожизненно впрягаться. Что, не прав я?
– Прав.
– Честно говоря, я думал, она там осела, в Израиле. Не прижилась, значит. Вообще-то она нигде не сможет прижиться. Сумасшедшего как ни устрой, ему везде тяжело. А мальчишку жалко, конечно… Слушай, Серж. Может, ты мне телефон ее толканешь?
– Зачем тебе?
– На всякий случай. Меня шапсаевские сценарии интересуют. Вдруг у нее сохранились? Я бы купил. Даже задорого. Тем более ей деньги нужны.
– Насчет телефона не знаю. Но привет передать могу.
– Ладно. Сам раздобуду. И привет не передавай. Полиша – она человек своеобычный. Так что лучше ее врасплох застать. Больше толку.
– Учту.
Расставаясь, они пообещали друг другу увидеться вскорости снова, причем оба прекрасно понимали, что обещание не будет выполнено. В следующую контрольную пятницу – уж точно. А напоследок Леха наконец-то спросил:
– Так что произошло-то? Зачем вам вдруг Ветрова понадобилась? Что за дело?
– Сложное дело. Как-нибудь потом расскажу.
– Скажи хоть – для кино сюжет годный?
И даже случайно затесавшийся на помоечную стоянку с автомобильным вторсырьем минивэн «КИНОСЪЕМОЧНАЯ» – разве это не знак? А ведь Брагин до сих пор пребывал в ничем не подкрепленной уверенности, что именно с этой стоянки начался отсчет последних двух недель жизни бедной провинциалки Ольги Трегубовой.
Надо бы пробить телефон владельца минивэна. Так, для очистки совести.
– …Совсем негодный сюжет. Совсем.
– Жаль. А то мы в активном поиске историй. Меняем сценарный состав.
Брагин вдруг почувствовал боль в сердце, несильную, но саднящую, как если бы его мальчишеское сердце свалилось с велосипеда и ободрало коленки. Впрочем, их даже йодом заливать не пришлось – все прошло быстро и само собой.
– А старый куда подевался? – безразличным тоном спросил Сергей Валентинович.
– Кто где. Некоторые в Америку-маму уехали, квалификацию повышать.
– Ну и слава богу.
– Это все, что ты скажешь?
– Все.
– Ну… о'кей тогда. А Полине… ничего не угрожает? – запоздало поинтересовался Грунюшкин.
– Ей – точно нет.
– Лишнего я не наговорил?
– Наговорил, конечно, – улыбнулся Брагин. – Но против тебя использовано не будет, обещаю.
…«Лучше застать ее врасплох».
Брагин решил воспользоваться советом приятеля и нагрянуть на Малую Гребецкую без предупреждения. Полина Ветрова с самого начала отнеслась к десанту правоохранителей настороженно, если не сказать враждебно. И при первой же возможности удалилась в свою комнату, закрыв за собой дверь на ключ. Это легко было списать на беспокойство о сыне: странный мальчик, страдающий странной болезнью, мог неадекватно отреагировать на большое количество незнакомых людей. Он и начал реагировать – Брагин еще помнил монотонные завывания из-за двери. Так что Полине не составит труда уклониться от встречи, если она того пожелает.
Прикроется сыном как щитом.
