Это «шторка падает» было самым невинным последствием трагедии двадцатилетней давности. Наверное, существовали и другие, с которыми Вяткин предпочитал справляться в одиночку. Никого, кроме крепкого алкоголя, не подпуская к решению проблем. Не решаемых в принципе, по мнению Сергея Валентиновича. Потому что человеческая уязвимость (а именно об уязвимости говорил капитан, если отбросить всю словесную шелуху) многомерна и многовекторна. И где тебя прихватит, и насколько крепко – один бог знает.
Непонятно, почему Брагин вспомнил эту историю именно сейчас, вынырнув из кошмара… Вернее, понятно. Из-за кошмара и вспомнил.
Гиблое сонное озеро.
…Сейчас, глядя на Катю, сидящую в углу дивана, Брагин все думал о проклятом сне (поскорей бы изгнать его из головы!). И о том кромешном ужасе, который испытал, увидев свою жену мертвой. Но вот же она – живая и здоровая! Смотрит на Сергея Валентиновича серьезно, внимательно и как будто чего-то ожидая. Давай, Брагин, не будь дураком, обними ее крепко – и морок последних недель рассеется.
Давай.
– Иди ко мне, – снова, почти неслышно, прошептал он.
Но Катя услышала – и не раздумывала больше ни секунды. Она забралась к Брагину на колени и обвила руками его шею, и только теперь он понял, как скучал. И какой нелепостью была их размолвка, и все остальное – тоже нелепость. Мысли о том, чтобы расстаться, в первую очередь. Мысли о других женщинах, вернее – о другой. Черт, и такое тоже было. Хорошо, что только мысли, хотя и это плохо. Им с Катей нужно многое сказать друг другу, но не сейчас. Они будут говорить при свете дня, и их обоюдная честность засверкает блестящим стеклышком на солнце, и ни одна эмоция, ни один жест не останутся незамеченными. А ночь… Ночь совсем для другого, для этих объятий, для бессловесной тихой нежности, для…
– Кошка, – сказала Катя, упершись лбом в грудь Сергея Валентиновича.
– Что? – переспросил Брагин. – Какая кошка?
– Не знаю. Она плачет.
– В смысле?
– Мяукает, как будто плачет.
– И где она плачет?
– За стеной.
– Я ничего не слышал.
– Ты и не мог отсюда. Но в спальне слышно. Если приложить ухо к стене.
– Хочешь, чтобы я послушал?
– Сейчас там тихо.
– Вот видишь. Значит, все хорошо.
– Ничего не хорошо.
Непонятно, к чему это относится – к абстрактной кошке или к их отношениям? Брагин зарылся лицом в Катины волосы – слишком короткие, слишком жесткие; надо же, его жена в очередной раз сменила имидж, а он даже не заметил этого. Вообще-то, Кате всегда шли экстремальные стрижки – вся эта рваная хаотичная геометрия висков и совершенно детская взъерошенность затылка. Они делали ее совсем юной. Такой себе тинейджер, дерзкий и независимый, и все ему сходит с рук – мелкое воровство в супермаркете, косячок с марихуаной, опасные связи с плохими парнями, угнанные мопеды.
Нет-нет, Катя – пай-девочка, мамина-папина дочка и жена унылого хорошего парня, так что мопеды – не ее история. Но стрижка и впрямь выше всяких похвал.
– Ты постриглась. – Брагин провел пальцами по Катиным волосам.
– Уже давно. Нужно что-то решать.
– С чем?
Сердце у Сергея Валентиновича упало. Что, если он все это время жил в своей реальности? Где ничего еще не потеряно и можно обнимать жену за угловатые, хрупкие плечи и качать на руках, как ребенка, – когда вздумается. И она всегда будет благодарно откликаться на его призыв. Так было все десять лет их супружества: не страсть, но спокойное ровное тепло. Согревающее, как глоток хорошего коньяка – слишком короткий, чтобы запьянеть по-настоящему. Но для бодрости духа вполне достаточно. Все путем, Сергей Валентинович, движемся дальше.
А если все не так и Катина нынешняя реальность кардинально отличается от реальности Брагина? И сейчас она скажет ему ужасные в своей будничности вещи.
– …С чем решать, девочка?
– С кошкой.
– Э-э… Которая за стеной?
– Которая за стеной и плачет, – уточнила Катя.
– И это все?
– Этого мало? Ты бездушный человек, Брагин.
– Я душевный, душевный, – тихо рассмеялся Сергей Валентинович. – Только не совсем понимаю, что должен делать.
– Нужно сходить туда. Выяснить, что случилось.
– Как ты себе это представляешь?
Катя, начавшая терять терпение, легонько ткнула Брагина ладонью в грудь:
– Я уже вычислила. Соседний подъезд, этаж – такой же, как наш. Только квартира расположена зеркально.
– Удостоверение с собой брать? – неловко пошутил Брагин.
– Возьми на всякий случай. Не помешает.
– Сразу начинать им трясти или по обстоятельствам?
– Просто узнай, что происходит.
