По-хорошему, нужно уходить. Или позвонить в соседние двери (кроме этой, их на площадке еще две). Или не звонить, а отправиться домой за сумкой; кстати, позавтракать она тоже совершенно спокойно успевает. Но это… Это было бы неправильно. И вообще, все – неправильно. Открытая дверь. Кому, как не Кате, жене следователя, знать об этом?
– Эй! – сказала Катя с порога, распахнув дверь. – У вас не заперто. Есть кто дома?
В квартире было тихо. И мало вещей – во всяком случае, в прихожей. Маленькая компактная вешалка с одиноко висящей спортивной курткой, серой с ярко-оранжевыми вставками и бросающейся в глаза надписью на рукаве «ARCTIC OCEAN – Polуnesia», так сразу и не понять, мужская она или женская, унисекс – так будет вернее. Правда, стоящая под вешалкой обувь немного успокоила ее: две пары балеток, разбитые кеды, высокие ботинки, грязно-белые кроссовки – все примерно тридцать восьмого или тридцать девятого размера, у Кати – тридцать седьмой.
Здесь живет девушка. Слава богу.
– Эй! – снова произнесла Катя чуть громче, чем в первый раз. А потом, осмелев, закричала в полный голос: – Эй!
Вот теперь на ее призыв откликнулись. В самом конце длинного коридора, где располагалась кухня (в Катиной квартире и, очевидно, здесь) мелькнула какая-то тень. И спустя секунду появился кот. Что-то с ним было не так, с котом. И только мгновение спустя, внимательно приглядевшись, Катя поняла, что именно. Кот был абсолютно лысым, точнее – сфинксом.
– Ты орал все это время? – строго спросила Катя.
– Ма, – коротко ответил кот.
Несколько секунд Катя и кот рассматривали друг друга. Кот (Катя почему-то сразу решила, что это именно кот, а не кошка) не выглядел истощенным или испуганным, а может, во всем виновато освещение: в кухне света было достаточно, в коридоре же царил полумрак, а кот находился прямо посередине света и тени, автоматически попадая в область контражура. Киношная разлучница Дарси обязательно оценила бы красоту этой мизансцены.
Кате нет никакого дела до Дарси. А до кота почему-то есть.
– Ну, и где твоя хозяйка? Ушла в магазин? – произнесла Катя. Чуть громче, чем следовало бы, подбадривая себя.
– Ма.
– Имеет смысл ее подождать, как думаешь?
– Ма.
Когда-то в детстве у нее была кошка, правда совсем недолго: оказалось, что у Кати аллергия на кошачью шерсть, и Марусю (так звали кошку) пришлось отдать дальним родственникам в Ростовскую область. Маленькая Катя с трудом перенесла потерю Маруси, но впоследствии все как-то успокоилось,
Но по прошествии времени оказалось, что и он – сильный аллерген. Самый сильный из всех возможных.
– Ну, хорошо, – улыбнулась Катя впервые за утро. – Пока я здесь, буду звать тебя Ма.
– Ма.
Кот развернулся и, смешно подбрасывая длинные лапы, потрусил на кухню. Зад у кота был худой, хвост – похож на крысиный, Катя попыталась вспомнить, что умиляло ее в последнее время так, как умилял этот дурацкий лысый кот, – и не смогла.
Приз зрительских симпатий уходит коту Ма, есть ли у него аккаунт на Фейсбуке?.. Или в Инстаграме? Инстаграм подойдет, определенно.
И вообще надо бы сфотографировать эту прелесть.
Сфотографировать и покинуть чужое жилище побыстрее, а ну как прямо сейчас заявится хозяйка балеток, Северной Ледовитой куртки и кота – что она подумает? Скорее всего, испугается, как испугалась бы Катя, застав в своем доме постороннего. Так что лучшее, что она может сделать, – уйти и заглянуть сюда вечером, кто-то да появится. Но сначала – фотография; Брагину она точно понравится, вернее – кот понравится, стоп.
Ее Брагина больше нет.
И телефона – тоже. Как и кошелек с пропуском, он остался в рабочей Катиной сумке, так что повод внедряться в квартиру исчез сам собой. И тем не менее Катя двинулась по хорошо знакомому ей, только зеркально расположенному, коридору – такому же пустому, как и прихожая. Спустя мгновение она оказалась на кухне…
Лицом к лицу.
К половине лица.
К половине лица черного человека. Черного человека на светлой пустой кухне. Это было так неожиданно и страшно, что Катя попыталась закричать, но, кажется, ничего не получилось, крик застрял в горле. А потом хрупкой елочной игрушкой она соскользнула в спасительную вату обморока. И черно-белое стало черным.
Полностью.
– …Вы как?
В голосе не было ничего враждебного, скорее он был полон беспокойства и раскаяния. Глубокий и чистый, обволакивающий не хуже елочной ваты.
– Вот черт. Простите. Надо же, как все вышло…
Сознание вернулось к Кате довольно быстро, и она обнаружила себя сидящей на кухонном диванчике. Юбка, блузка – все на месте, не задрано при падении, не смято, слава богу.
– Воды?
Надо наконец решиться и посмотреть на того, кто всю последнюю минуту пытается заговорить с ней.
Черный человек.
