– Не вяжется. – Брагин забарабанил пальцами по рулю. – Люди обычно улыбаются друг другу. Это первое, что в голову приходит: улыбка в ответ на улыбку.
– Вы делаете это из эмпатии, к примеру.
Интересно все-таки, кто такой Макавей. Коллега по работе? Помощник на зарплате, добровольный помощник? Волонтер в фирменной футболке «ТВОРЮ ДОБРО»? Скорее всего, московский вариант восторженного карася Паши Однолета, попавшегося на удочку фундаментальной науки. Джанго умело прикармливает его мотылем якобы сакральных и эксклюзивных знаний, а в нужный момент подсекает. И все, попался, голубчик. Давай – сделай то, принеси это, переверни стол с незаконченной партией в покер, тайно вывези из госархива тридцать три грузовика с секретной документацией, сожги пункт приема вторсырья. И пусть пылает, да. С этим, конечно, перебор, но от того, чтобы носить мантию за королевой, не отвертеться. При этом тобой будут безжалостно помыкать, тебя будут шпынять, снимать с толчка в самый неподходящий момент – и никакой благодарности в итоге. Эмпатия, говорите, Елена Викторовна? Кто бы еще рассуждал об эмпатии…
– Если бы… – Брагин наконец бросил терзать руль и скептически хмыкнул: – Иногда с души воротит, а вынужден улыбаться.
– Будем считать, что «с души воротит» – тоже эмоция. Вы выбираете – какую именно применить. Маньяк не выбирает, как не выбирает зеркало, в которое вы смотрите. По большому счету… в повседневной жизни… он и есть зеркало.
– То есть решений он не принимает.
– Эмоциональных – нет. Это его защитная оболочка. Вы не сможете убить человека просто так. Для этого нужна очень сильная мотивация. Не сможете бесконечно и безнаказанно мучить ребенка, здесь уже никакой мотивации недостаточно. Здесь ее просто не существует.
– Мы сейчас об обычных людях говорим? – на всякий случай уточнил Брагин.
– Об обычных. – Джанго пожала плечами. – О жестоких. О религиозных фанатиках. О палачах. Когда обычной мотивации не хватает или ее не может быть в принципе – придумывают что-то новое. Или пользуются уже придуманным. Так возникает радио тысячи холмов. Вы ведь про расчеловечивание слыхали?
– Еще и про это лекцию прочтете?
– Про это – нет. Это не предмет моих исследований.
– Ваш предмет – серийные убийцы. Так что с мотивацией у них?
– Я уже объясняла вам. Не далее как сегодня утром.
– Забыл законспектировать, – почему-то разозлился Брагин. – Может, повторите еще раз для нерадивого студента?
– Хорошо. Я повторю. Жестокость, фанатизм, цель оправдывает средства – они по эту сторону. Как бы чудовищно это ни звучало. То, что движет серийным убийцей, – по ту. Ту, что за зеркальной амальгамой. Ту, что ад. Единственное желание маньяка – выбраться из собственного ада. И тут уже все средства хороши. Все – инструмент. Веревочные лестницы, крюки, страховочные пояса. Так вот, жертвы для него и есть крюки и лестницы. Сексуальное насилие, пытки – из того же набора инструментария. Люди ничего не значат. Так же, как ничего не значат эмоции. И беда в том, что из ада выбраться невозможно. Как невозможно прекратить попытки выбраться.
– Так припекает?
– Что?
В голосе Джанго неожиданно послышалась детская обида на студента, который мало того что не носит конспекты на занятия, так еще и не готов разделить ее пафосные теории.
– Вы когда-нибудь мучили кошек? Собак поджигали?
– Что за бред?
– Почему бред? Есть же такие злые дети. Испытывают удовольствие от чужих страданий. Вот прямо физическое. Хлебом не корми – дай поиздеваться. Начинают с малого… В смысле – с братьев наших меньших. А заканчивают людьми. Не встречали таких? Я встречал. А еще людоеды имеют место быть. Этим вообще… Ад ваш – то, что доктор прописал. Ни костров разводить не надо, ни мангала за собой таскать. Сковородки – в шаговой доступности. Этих куда припишем? К тем, что за амальгамой?
– Это не противоречит теории, – упрямо повторила Джанго. – Скорее подтверждает ее. Понятия чужой боли и чужих страданий для таких людей не существует.
– Людей? Вы смеетесь? Какие же это люди? Это двуногие существа, которых давить надо. Уничтожать при первой возможности.
– Так и слышу, как господин Вяткин чревовещает, – брезгливо поморщилась Джанго. – Мне казалось… вы тоньше устроены.
– Вам казалось.
– Поймите… Если не знать каких-то прикладных вещей…
– Допустим, вы знаете. И вы здесь уже довольно долго. Эти ваши прикладные вещи… Они как-то помогли нам?
– А метро здесь поблизости есть?
И в этом вы вся, Елена Викторовна Джангирова. Не умеете держать удар, как оказалось. Это вам не на пресноводных Макавеев наезжать.
– Метро нет, – неожиданно мелко соврал Брагин, хотя до станции «Старая деревня» было не так далеко, всего-то метров пятьсот. – Придется еще помучиться. Надеюсь, недолго.
– По-прежнему двадцать три минуты. – Джанго снова сверилась со смартфоном. – Авария в правом ряду.
– Извините.
– Вы-то здесь при чем?
– Извините за то, что я вам наговорил. Просто хочу разобраться. В том, что касается этих масок. Этих пальто дурацких.
