– Приблизительно. У нас на проекте этим занимается человек по имени Сурен Хашикян. На площадке снимает в основном звезд, но вдруг получится увидеть что-то интересное.
– Мне кажется, господину Ганичеву повезло с ассистентом.
– Мне тоже.
– Может быть, вы видели эту девушку в конце марта, во время съемок на Малой Гребецкой? У вас ведь была там площадка?
– Была. Но я уже сказала – это точно не площадка. Ни эта, ни на Гребецкой, ни где-либо еще.
– Я понял. И, кстати, гримеры у вас очень хорошие профессионалы.
– А… при чем тут гримеры?
– Царапина у вашего босса получилась натуральная.
– Она и есть натуральная. Виктор Валерьевич еще с утра всех ею обрадовал. Распорол лицо о какой-то штырь у себя дома. Пришлось даже сценариста вызывать, чтобы как-то драматургически обосновал эту царапину.
Сценаристы всегда умеют обосновать все драматургически. Они умеют много чего еще, но двигаться в эту сторону Сергей Валентинович не собирается. Находился уже, хватит.
– Масала, – неожиданно произнесла личная помощница Ганичева.
– Что?
– Вспомнила, где видела эту девушку. «Масала», вегетарианское кафе. Это рядом с метро «Чкаловская». Мы сидели за соседними столиками.
– Как давно это было?
– Март. Начало или середина.
– Она была одна? Девушка?
– Одна.
– Почему вы ее запомнили?
– Фотографическая память – мое родовое проклятье, – снисходительно улыбнулась Маруся. – Намертво впечатываются в сознание все, включая эпизодические персонажи без слов.
– Вы девушку имеете в виду? – уточнил Брагин.
– Естественно. Впрочем, пара реплик ей все же досталась. Я уронила папку, из нее вылетело несколько фотографий… Так вот, ваша девушка помогла мне их собрать.
– Что за фотографии?
– Съемочные. С Виктором Валерьевичем.
Ну да. И как только Брагин сразу не догадался?
– Надо полагать, они ее впечатлили?
– Не то слово. – Марусина улыбка из снисходительной немедленно трансформировалась в торжествующую. – У нее даже руки затряслись и губы. Все лепетала, что это ее любимый актер, а одну фотку даже отдавать не хотела. С боем пришлось отнимать.
– А потом что?
– Ничего. Доела свой хумус с фалафелем и выкатилась из кафе.
– Она?
– Я. Конец истории.
…Ольга Трегубова действительно оказалась вегетарианкой, хотя в кафе «Масала», которое незамедлительно посетил Сергей Валентинович, никто так и не опознал ее по фотографии.
Но не это беспокоит Брагина.
И не ганичевская царапина, и даже не ганичевская Маруся, усердно лепившая алиби актеру, которого и так ни в чем не подозревают. Не это, но что-то связанное с кино. С
Жанр.
Жанр – уже обоснование само по себе. Кто-то говорил Брагину о жанре (психологический триллер, что ли? на отвал башки?), не так чтобы вчера-позавчера, но и не очень давно. Летом. Грунюшкин. И это как-то связано с сегодняшними показательными выступлениями Джанго. Потому что в какой-то момент… в какой-то момент Брагин подумал о чем-то словами Грунюшкина.
Ага. Вот.
Связь, конечно, умозрительная, шаткая, как деревянный сортир посреди поля, но… Сергей Валентинович вытащил из кармана телефон и набрал Леху Грунюшкина.
– Да ладно, – захохотал Грунюшкин.
– Прикинь, – меланхолично бросил Брагин.
– А я тебе как раз звонить собирался.
– Ну, считай, что позвонил. Чего хотел-то?
– Наехать на тебя.
– По поводу?
– Сначала ты. Извиняться будешь?
– С чего бы? Вообще я по делу. Помнишь, ты рассказывал про знаменитого непризнанного гения. Которому все палки в колеса совали и он поэтому в провинцию у моря укатил…
– Шапсай.
– Ну. Он куда конкретно уехал?
– В смысле…
– В смысле, провинция как называется?
– Вроде бы Краснодарский край. Совсем точно тебе не скажу… Где-то под Геленджиком. Но не факт. А тебе зачем?
– Когда, говоришь, он погиб?
– В середине нулевых. Мы уже обсуждали это, забыл?
Брагин не забыл. И про пожар не забыл, и про опознание убитого наркоманами Шапсая, и про экспертизу. Пока это всего лишь утверждение Грунюшкина, и надо бы отправить запрос в провинцию у моря. Что Брагин обязательно сделает в самое ближайшее время.
– А чего случилось-то? – поинтересовался Леха.
– Просто хочу кое-что проверить.
– Ты поэтому к Полиш… Полине человека подсылал?
До Брагина не сразу дошел смысл сказанного.
– Что значит – подсылал?
– Ну, как? Приходил человек из вашего типа ведомства, расспрашивал ее о Шапсае, кое-что попросил вернуть для изучения, сказал, что вскрылись какие-то новые обстоятельства дела.
– Да какого дела?
– Я так полагаю – гибели. Но тебе, наверное, лучше известно. Ты же разговор завел о Шапсае, не я.
– А «кое-что вернуть» – это что?
– То, что я хотел получить в свое время. И сейчас хочу. Сценарий. При нынешнем дефиците идей он бы круто зашел.
