Фелиция повернулась к Харстгрову. Напряженно он провел рукой по волосам. Его темные глаза устремились на нее, когда он глубоко вздохнул.
— Ты знаешь, что хочу.
Хотя и сказанные с неохотой слова Харстгрова грели ее изнутри. Она была важна для него. Поэтому Шок решил, что он хочет спариться с ней?
— Я так и думал, — голос Брэма звучал самодовольно. — Почувствовал вкус, не так ли?
Харстгров атаковал мужчину.
— Закрой свой чертов рот.
Маррок схватил Его Светлость за плечи и сдержал его.
— Мы не сможем бороться с Матиасом, если будем сражаться только между собой.
О чем говорил Брэм, о вкусе? И с чего бы это разозлило Харстгрова так сильно? Они говорили около нее с постоянным подтекстом, и она устала от этого.
— Кто-нибудь объяснит, что происходит?
Никто не сказал ни слова.
Дернувшись на свободу, Харстгров сжал кулаки, но оставил Брэма в покое.
— Может быть, мы не думаем об этом правильно, — сказала она в тишине. — Матиас хочет меня для одной конкретной цели, верно? Открыть гробницу и воскресить ведьму? Мы не можем найти способ, чтобы просто помешать ему?
Лицо Айса засветилось.
— Открой гробницу Морганны самостоятельно и уничтожь ее сущность до того, как Матиас найдет тебя. Гениально! Это может сработать.
— Но предупреждений о гробнице имеется в большом количестве, — вмешалась Сабэль. — Да, это может сработать. И это так же может убить ее.
— Что ты имеешь в виду? — огрызнулся Харстгров.
— Как гласит предание, гробница оснащена несколькими магическими и не магическими ловушками, предназначенными для уничтожения любопытных волшебников или людей. Однажды я прочитала кое-что об этом в одном из томов Мерлина.
Она потерла лоб.
— Пытаюсь вспомнить… Я могу только вспомнить что-то о нескольких секциях и каждой из них. Каждая из них становится все более опасной, чем предыдущая, и предназначена для убийства. Только Неприкасаемый может обойти такую магию. И только кто-то очень светлый может пройти человеческие барьеры. Даже тогда ничего не гарантируется.
— Тогда нет, — немедленно отверг решение Харстгров. — Фелиция не приблизится к гробнице.
— Я вполне способна ответить за себя, Ваша Светлость.
Она положила руки на бедра и пронзительно уставилась на него.
— В последний раз говорю, меня зовут Саймон.
Затем он покачал головой.
— Тебе этого не понять. Ни магический мир, ни Матиаса и наверняка ни Моргану. Одно неверное движение будет означать твою смерть, скорее всего, болезненную. — Он отрицательно покачал головой. — Я не позволю тебе умереть за наше дело.
Харстгров был зол и говорил… от ее имени? Ему не нравилось, что она оказалась в центре всего этого и в опасности. Он хотел, чтобы она была от греха подальше. Хотя время от времени он был властным и высокомерным, его защитное выражение лица немного растопило ее гнев.
— Матиас уже это сделал, — возразила она, положив нежную руку на его.
Он напрягся под ее прикосновением, его лицо выражало оглушающую смесь ярости и желания.
— Конечно.
Брэм шагнул вперед.
— У нас не так много времени до того, как придет Матиас. Войти в гробницу нужно осторожно, тщательно планируя и изучая, иначе мы подпишем больше смертных приговоров, чем рассчитываем.
Чистая правда — от всех здесь. Фелиция хотела этого прошлой ночью, когда Брэм, Харстгров и другие сорвали свадьбу и унесли ее. Но теперь она вздрогнула. Правда скрывалась, как призрак, пугающая, неизбежная. Очень могущественный волшебник либо использует ее и убьет, либо убьет на месте, если она откажется сотрудничать в возвращении ведьмы, которая может мучить людей и магический мир. Ее единственным возможным выходом был волшебный «брак» с волшебником, которого она хотела сильнее всех мужчин. Обе перспективы пугали ее.
Она знала так мало о магическом мире. Казалось, опасности таились за каждым углом. Как бы сюрреалистично это ни было, это была ее новая реальность. Она должна выучить все, что может, а потом быстро принимать правильные решения. Или она умрет и, возможно, подвергнет опасности других.
— Расскажи мне подробнее об этом… магическом браке, — попросила она Брэма.
Он колебался.
— Все не связанные волшебники, оставайтесь здесь. Фелиция должна понять, какие у нее варианты. Остальные обсуждают план спасения Тайнана.
Под хор утвердительных бормотаний и похлопываний почти все разошлись.
Маррок и Оливия, стоявшие ближе всех к двери, вышли первыми. Айс и Сабэль последовали за ними, держась за руки. Ронан и Кари яростно шептались, первый бросил обеспокоенный взгляд назад.
— Дай мне знать, если тебе нужно будет пошептаться, — прошептала Сидни Фелиции, прежде чем она и Кейден покинули комнату.
Внезапно только Харстгров и Лукан остались с ней и Брэмом. Комната должна была казаться намного больше, но Его Светлость стоял слишком близко.
Как только дверь захлопнулась, Брэм снова начал расхаживать.
— Спаривание относительно простое. Как я уже сказал, волшебник произносит Зов. Ты отвечаешь, привязываясь к нему.
Почему у нее было чувство, что он всё слишком упрощал?
— Только Харстгров и Лукан не связанные волшебники?
— Саймон, — вновь поправил Герцог.
