— Около пяти лет назад Дейдра познакомилась с племянником российского дипломата Алексеем. У него была хорошая внешность дьявола. Искушенный. С бешеным обаянием. Дейдра привезла его домой на праздники познакомить с родителями. Он сказал, что любит ее. — Фелиция стиснула зубы, расплавленная ярость пробегала по ней. — Я знала, что он лжет. Дейдра была единственной, кому я рассказала о своем даре, и я умоляла ее порвать с ним. Она настаивала, что они влюблены, — выплюнула Фелиция. — Она, черт возьми, переехала в Россию с этим ублюдком. Примерно через год она позвонила мне поздно ночью, рыдая. Алексей бросил ее, признавшись, что женат. И у него появилась новая любовница. Дейдра была просто интрижкой. Но он уже устал от нее. Боже… — Фелиция сжала кулаки. — Ее рыдания разрывали мне сердце. Она умоляла, говорила, что любит его. Он пожал плечами и велел ей освободить квартиру до Рождества.
— Чертов ублюдок.
— Если бы я знала, где его найти, я бы вздернула его за яйца.
— Я в этом не сомневаюсь, — пробормотал Герцог. — Я помогу тебе. Что случилось потом?
— Я перевела Дейдре деньги, чтобы она вернулась домой на праздники. Она приехала, но Алексей вырвал из нее всю жизнь. Она смотрела на стены жуткими, пустыми глазами. Она не ела и не спала несколько дней. Просто рыдала. Уверена, наши родители надеялись, что ее боль быстро пройдет. Они поехали кататься на лыжах на Рождество.
Герцог отшатнулся.
— Они просто… уехали?
— Они были очень внимательны, когда дело касалось внешности, оценок. У нас было все лучшее, что можно было купить. Эмоции? Они никогда не знали, как с ними обращаться, поэтому они заметали их под ковер.
Горечь вскрыла неровную рану в его животе.
— Я отвела Дейдру к психологу, организовала ей группу поддержки, баюкала ее, когда она кричала. Ничего не помогло.
Фелиция сглотнула, не зная, как сможет сказать следующие слова. Она боролась со свежими слезами.
— Дейдра… покончила жизнь самоубийством несколько недель спустя.
Теперь не избежать слез. Они падали проливным дождем, когда она вспомнила бледное тело Дейдры, лежащее безжизненно на ярко выложенном плиткой полу в ванной комнате. Фелиция закрыла глаза и сжала живот, потому что рыдания мучили ее.
— Никогда не думала, что она проглотит упаковку успокоительного. Она была моим другом, моей сестрой. Всем.
Саймон протянул руку и вытер ее слезы.
— Мне так жаль.
— О-она сказала, что любовь — это худшее, что с ней когда-либо случалось. Она хотела, чтобы я никогда не отдавала свое сердце.
— И ты видела, через что она прошла, и поклялась, что никогда не отдашь свое?
— Дейдра защитила меня от холода и ожиданий моих родителей. Она заслуживала счастья, не…
Фелиция не могла выдавить ни слова, кроме слез.
Саймон гладил ее спину, а она прижимала колени к груди, почти боясь поверить в его утешение.
— Я понимаю, насколько ее смерть должно была сделать тебе больно.
— Больно? Это с-сломало что-то во мне. Я скучаю по ней так сильно.
— Я знаю. Но Дейдра хотела, чтобы ты жила. Она водила тебя на вечеринки, потому что хотела, чтобы ты веселилась, встречалась с людьми. Общалась. Ты не выполняешь ее желания.
Фелиция сжала кулаки, ярость билась в такт реву ее сердца.
— Ты никогда не видел мою сестру. Не бери на себя смелость понять, чего она хотела, что думала или во что верила. Она бы хотела, чтобы я была счастлива прежде всего.
— А ты счастлива? Правда? Ты была бы счастлива, выйдя замуж за человека, который не мог быть самим собой с тобой, который скрывал свои чувства, потому что боялся потерять тебя, слишком сильно, чтобы использовать весь потенциал отношений? А ты, отказываясь любить его, но сохраняя его дом и вынашивая его детей, неужели желала это — то самое «долго и счастливо»? Что бы сказала об этом Дейдра?
Это было жалкое зрелище. Трусливое. Фелиция вздрогнула, уткнувшись зареванным лицом в руки.
— Тебе когда-нибудь вырывали сердце и…
— Нет. Но и тебе тоже. Ты не подпускала никого достаточно близко, не так ли? Что насчет Тристана? Почему все закончилось?
Вытирая слезы, она покачала головой.
— Я не знаю. Какая разница? У нас было мало общего. Он был музыкантом, играл часами. Я ненавидела сцену.
— Это декорации. Я не слышу причины.
В то время казалось, что они просто отдалились друг от друга. Но когда их отношения действительно закончились? Он попросил ее встретиться с родителями, и ей было неудобно. Она перестала отвечать на его звонки, надеясь, что он поймет, что она просто не готова к такому шагу. Ему не потребовалось много времени, чтобы перестать ей звонить.
— Он не был тем самым, — защищалась она.
— Как и Мейсон, но ты согласилась выйти за него замуж, потому что он был готов принять любые объедки любви, которые ты бросишь ему. Я уверен, Тристан не принял бы. Да ни в жизнь.
Он сжал руку вокруг ее затылка.
— Послушай, я не Алексей. Я бы никогда так не относился к тебе.
