Утро выдалось солнечным — спальню пронизали лучи света, комнату наполнил запах свежести. Томас приоткрыл глаза, уловив незнакомый ему аромат. Что могло так пахнуть? Снег, который начал таять под солнцем? В Аллердейл Холле в это время года всё было совсем по-другому. Шарп вспомнил, как сугробы постепенно превращались в жидкое красное месиво, пропитываясь глиной, и растекались по территории поместья. По утрам часто стоял туман, и земля перед домом напоминала гниющее болото. Баронет поспешил отогнать неприятное видение. Окна в спальне были закрыты, однако откуда-то, казалось, веял еле уловимый ветерок.
«Пахнет весной, — вдруг понял Томас, — весной, которая вот-вот вступит в свои права…» Мужчина взглянул на Эдит — девушка ещё не проснулась. Её локоны разметались по подушке, ресницы чуть подрагивали во сне. Шарп разрывался между желанием скорее разбудить любимую и желанием бесконечно наблюдать за тем, как она спит. Томас смотрел на жену с невыразимой нежностью, впервые за долгое время не чувствуя тяжести на сердце. Потом он осторожно придвинулся к Эдит и коснулся губами её щеки. Девушка улыбнулась во сне. Тогда Шарп, решив всё же не будить её, тихонько встал и вышел из комнаты.
За завтраком баронет спросил у супруги, нет ли поблизости парка. Она задумалась — когда в прошлый раз Томас был в Буффало, они посещали парк Делавер, вместе с Люсиль… Наверное, муж не особенно хотел побывать там снова и имел в виду что-то другое.
— Рядом с нашим домом – нет, к сожалению, но в центре несколько лет назад открыли ботанический сад, он великолепен, — ответила миссис Шарп. — Вот только… ещё так холодно, Томас, быть может, для прогулок стоит подождать более тёплой погоды?
— А мне показалось, будто весна уже на пороге, — промолвил мужчина. — Хотя, возможно, всё дело в одной удивительной леди…
Эдит чуть покраснела.
— Это ты удивительный, — сказала она. — И я рада, если я помогла тебе почувствовать весну.
— Если и есть во мне что-то удивительное, то явно с отрицательным значением, — возразил Шарп. — До сих пор не могу поверить, что ты решилась вернуться за мной.
— Томас, послушай… Я же знаю, какое у тебя было детство. Вы с Люсиль росли в изоляции от мира, предоставленные сами себе, а родители, особенно отец, были с вами крайне жестоки. Вы просто не представляли, что жизнь может быть другой, вы привыкли находиться во тьме. Разве не удивительно, что при этом тебе удалось в глубине души сохранить свет?
— Ничего я не сохранил, Эдит. Ты права — я вырос во тьме, и она стала для меня привычной, поэтому я не осознавал до конца, что мы с Люсиль творили ужасные вещи. Но если бы не ты, то ничего бы и не изменилось.
— Я так не думаю. Рано или поздно ты захотел бы выбраться из этого кошмара, потому что в твоём сердце оставалось место для прекрасного.
— Что ж, если ты так веришь в меня, не стану больше тебя переубеждать, — Томас шутливо поднял вверх ладони в знак поражения. — Постараюсь сделать всё, чтобы соответствовать твоему представлению обо мне. И не премину воспользоваться твоим расположением, дорогая…
С этими словами Шарп притянул девушку к себе.
День за днём весна ощущалась всё сильнее и сильнее. Однако Эдит проводила большую часть дня в кабинете, за работой над новой книгой. Томас старался не отвлекать супругу от её сочинительства, но ему это удавалось с трудом. Помимо того, что баронету хотелось наблюдать миссис Шарп каждую минуту, ему катастрофически не хватало собственных занятий. Американский уклад жизни был плохо знаком Томасу, и он пока не мог придумать, чему посвятить себя. Безделье вскоре стало угнетать мужчину, а отсутствие друзей в здешнем окружении лишало возможности обратиться к кому бы то ни было за советом. В очередной раз слоняясь по дому, Шарп всё же рискнул нарушить уединение жены.
— Как поживают твои герои? — поинтересовался он.
— Не так уж и хорошо, — сказала Эдит, с раздражением поправив очки. — Положа руку на сердце, мне не удаётся эта книга.
Баронет не ожидал такой реакции.
— Что тебя не устраивает, милая?
— Мне кажется, что история опять получается надуманной, как и в прошлый раз. Я надеялась, что смогу перенести на бумагу свои чувства, но сюжет выходит искусственным…
— Разве может быть искусственным то, что случилось на самом деле?
— Почему «случилось на самом деле»? История в моей книге — вымышленная…
На лице Томаса отразилось смятение.
— Извини, — пробормотал он. — Я отчего-то всё это время думал, что ты пишешь о том, что… кхм… О Багровом пике, одним словом.
— Боже, Томас, подобное мне бы и в голову не пришло! — поразилась миссис Шарп. — Я и без того не могу полностью отрешиться от мыслей о минувшем…
Повисла неловкая пауза, но потом мужчина осторожно произнёс: «Вероятно, тебе эта идея покажется не самой привлекательной… Но вдруг, если ты возьмёшься описывать всё произошедшее, это поможет тебе… как бы выразиться точнее… оставить призраков в прошлом?» Девушка только покачала головой.