Миссис Шарп вошла внутрь дома. В нос ударил терпкий запах гнили — несмотря на летний сезон, солнечные дни были редкостью для Камберленда, и, поскольку за поместьем никто не следил, Аллердейл Холл отсырел. На полу повсюду валялись скрючившиеся насекомые, сквозь трухлявые доски сочилась багровая вязкая жижа. Горький плач продолжался, но теперь звуки раздавались где-то внизу. Эдит непроизвольно сжала ладони в кулаки — спускаться в подвал ей совершенно не хотелось, но, раз уж она собралась выяснить, кто плачет, отступать было бессмысленно. Девушка приблизилась к лифту, тщетно пытаясь не вспоминать обстоятельства, при которых ей довелось воспользоваться им в прошлый раз. Старый механизм заскрипел, приходя в движение, и вскоре миссис Шарп очутилась под домом. Здесь всё было по-прежнему — стены, покрытые слоем грязи, тусклое освещение, резервуары с глиной… Никакого ребёнка не было, да и не могло быть, как в глубине души уже давно поняла Эдит. Однако плач не прекращался — теперь он исходил из дальнего угла. Запоздалый ужас охватил девушку, она вдруг осознала, что этот звук был лишь приманкой, чтобы заставить её спуститься сюда. Эдит попятилась и вскочила обратно в лифт. На долю секунды ей показалось, что он не сработает, однако кабина всё же нехотя поползла вверх. Миссис Шарп выбежала из особняка и поспешила укрыться в деревянной постройке.
Девушка долго не могла прийти в себя, и, когда в поместье вернулся Томас, он сразу заподозрил неладное. На все его расспросы жена отнекивалась, уверяя, что ничего не случилось, но баронет не находил себе места от волнения.
— На тебе лица нет, Эдит, — сказал мужчина, глядя на супругу с болью. — А виноват в этом я, я не имел ни малейшего права привозить тебя в это проклятое место. Пока ты со мной, призраки прошлого так и будут липкой тенью преследовать тебя…
— Я не в силах изменить ход твоих мыслей и всё же прошу тебя не думать так, — ответила миссис Шарп. — Прошлое останется со мной в любом случае, даже не будь тебя рядом. Никто не в силах скрыться от него. Но если и есть шанс помочь друг другу справиться с былыми кошмарами — то только с помощью любви. И я счастлива, что я с тобой.
Томас не знал, что на это возразить. Жена всегда поражала Шарпа тем, что сумела принять его после всего произошедшего. Даже сейчас, жертвуя душевным спокойствием, она пошла на поводу у его безумной мечты — всё-таки запустить глинодобывающее устройство.
Дни в Аллердейл Холле тянулись долго и мучительно, хотя баронет очень старался ускорить возвращение в Америку. По рекомендации Финли он всё-таки вышел на нескольких людей, которых посчитал достаточно надёжными для того, чтобы поручить им наблюдение за машиной. Конечно, Томас понимал, что должен будет и сам приезжать в поместье для контроля за добычей глины, но он надеялся, что делать это можно будет крайне редко, если механизм будет работать без сбоев. Машина не останавливалась больше недели, и это воодушевляло изобретателя-самоучку. Шарп боялся поверить в свой успех и каждое утро спешил убедиться в том, что устройство по-прежнему действует. Эдит видела, как загораются глаза её мужа при виде работающей машины, и всей душой радовалась его победе. Однако наибольшую радость она испытала, когда однажды вечером Томас сообщил ей, что взял билеты на обратную дорогу.
— Мы отправляемся послезавтра вечером, дорогая, — обнял он девушку. — Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.
И миссис Шарп испустила вздох облегчения.
Ночью перед отъездом Томас, проработав целый день, уснул мёртвым сном, а вот Эдит не спалось. Думы о плачущем младенце не выходили у девушки из головы — вот-вот она покинет поместье, так и не узнав, кто издавал эти щемящие сердце звуки. Словно в ответ на мысли миссис Шарп плач раздался снова. Эдит даже слегка укусила себя за руку, как она делала в детстве, когда хотела сдержать эмоции. «Не вздумай поддаваться, — сказала она себе. — Не все загадки должны быть разгаданы». И всё же оставаться в постели было выше её сил — не такова была натура Эдит, которая часто сталкивалась с неизведанным и каждый раз стремилась дойти до конца. Любому другому человеку идея проникнуть в подвал особняка ночью показалась бы безумием, но миссис Шарп уже спускалась туда с фонарём в руке. Она почти не сомневалась, что плачет призрак, но не знала, кому именно он принадлежит и хочет ли он что-то показать ей. «Если и так — вряд ли это сулит мне приятные новости, — подумала про себя девушка. — Но я должна выяснить, в чём дело…»
Звук по-прежнему исходил из самого дальнего угла, и Эдит, приблизившись, вдруг заметила, что там, в стене, есть какая-то ниша. Посветив фонарём, девушка увидела, что это не просто углубление, а потайная каморка. Под нависшим потолком висела старинная люлька, а в ней лежал младенец… Эдит втянула в себя воздух, сдерживая желание закричать — она уже видела этого ребёнка на руках у призрачной Энолы, и, тем не менее, его облик вызывал отторжение и холодящий душу ужас. Пересилив себя, миссис Шарп зашла внутрь комнатки.