С аннотациями у меня беда. Это история одного очень глупого преступления, повлёкшего за собой череду не совсем ординарных событий.
Annotation
С аннотациями у меня беда. Это история одного очень глупого преступления, повлёкшего за собой череду не совсем ординарных событий.
Докучаев Алексей
Глава 1. Альфа.
Глава 2. И даже в смерти он не обретёт покой.
Глава 3. Тропа позора.
Глава 4. О вреде предрассудков.
Глава 5. Посвящается упорствующим.
Глава 6. Немного занудства
Глава 7. Каждый день
Глава 8. см. название главы 7
Глава 9. Человек без воображения.
Глава 10.
Глава 12.
Глава 13.
Глава 14.
Глава 15.
Глава 16. Чуть-чуть экстремизма и капелька насилия.
Глава 17.
Глава 18. Теперь уже можно или долина нефритовых стержней.
Глава 19.
Глава 20. Омега.
Докучаев Алексей
Uzbekiada
Здравствуй, дорогой читатель. Данное "произведение" не преследует цели кого-то обидеть, разжечь межнациональную рознь и т.д. Ни в коем случае не стоит воспринимать всерьёз написанное. Так же не стоит читать "это" в плохом настроении. Моей целью было развлечь читателя и только.
Преамбула.
Вы молоды? Только честно? Если вы молоды и вам не больше тридцати, то оглянитесь вокруг, и, вполне возможно, увидите узбека среди сверстников. Нет, цвет кожи и гражданство здесь не играют особой роли, важна только идея. Порой маниакальная. Одержимость сбежать из отчего дома, покинуть малую родину с тем, чтобы найти новую, пожертвовать усилиями старшего поколения, пренебречь будущим поколением. Глубинка не устраивает узбека. Крохотные города наводят на него скуку, уныние. Именно узбек и никто иной достоин носить гордое имя "Легион". Он всегда молод, стремится поработить мегаполис, имеет миллионы лиц, разговаривает на сотнях разных языков, наделён первичными признаками обоих полов. Узбек хрупок в частности и несокрушим в целом. Он неистребим, потому что узбек и есть сама идея. Узбек был, есть и будет. Узбек бежит. Узбек терпит... Узбек терпит крах.
***
А теперь, не размениваясь по мелочам, приступим!
Глава 1. Альфа.
Работа в крупной корпорации начальником одного из множества мелких отделов, не мешала самомнению одного узбека расти со скоростью расширения вселенной. Да, тот самый хрестоматийный узбек. Он относительно молод, пребывает в совершенно неуместной уверенности в собственной исключительности, и он бородат... Он родился, он вырос, но так и не смог умереть в сельской местности. Его ждало нечто большее, более осмысленное. Его ждала урбанизация.
Кажется, это было несколько лет назад. Так и есть. Несколько лет назад, когда он перебрался из села в крупный город, то даже не подозревал сколь быстро маленький кораблик, перегруженный чаяниями соприкоснуться с гламуром и прочими атрибутами сладкой жизни, разобьётся о рифы из предрассудков и банальной жадности. Город оказался не рад узбеку, но был великодушен ровно настолько, что позволил найти угол, из которого никто не выгонял, и должность клерка. У него не было личной жизни, только дом и работа.
Как это выглядело. Помещение светлое и просторное. Столы, стулья, пробковые доски с графиками, древние компьютеры. Утром в помещении материализовывались люди, устраивались на своих местах, не забыв ссутулиться, и начинали заниматься тем же, чем и всегда.
Прилежно составляя отчёты, заполняя ведомости и накладные, перекладывая макулатуру с одного места на другое, передавая её же в другие отделы, в мечтах о тёплых странах, досужих разговорах и мелких интригах, уничтожая тонны сублимированного кофе ежегодно, сотрудники проводили по восемь часов в сутки. И это, на полном серьёзе они называли работой! И при этом умудрялись уставать! Печальное зрелище. Сизифов трудом не приносил пользу ни совету директоров, ни акционерам в виде дивидендов. Их труд не имел смысла. Сам отдел не имел ценности так как мог быть легко, практически без ущерба, изъят из экосистемы корпорации. Всё, что он давал работающим в нём сотрудникам был ежемесячный оклад, квартальные премии, если заслужат, ежедневную восьмичасовую занятость и радость в виде пятничных возлияний. Над всем этим главенствовал узбек.
Несколько лет назад, начав, как и все остальные с перемещения в пространстве целлюлозных торосов, он, как и всякий амбициозный карьерист, путём лизоблюдства и не очень красивых поступков дослужился сначала до зама, а затем и до начальника отдела. Казалось бы, жизнь удалась, однако, частенько сидя в личном - вы только задумайтесь - личном кабинете, узбек поглаживал свою бороду, свою гордость, думал о том, что сейчас является лишь очередным звеном почти в самом конце длиннейшей цепи. Цепи из множества самых разных металлов. Звенья в ней были из меди, латуни и не только. Чем выше звено, тем благороднее метал звена, вплоть до платины и иридия. На самом деле это была лишь цепь из пинков от сильного к слабому и жалоб от всех остальных исключительно к нему. Чётко поставленная цель предписывала постоянное движение по проклятой цепи исключительно вверх, заставляя узбека трудиться по две смены и страдая от дефицита витамина D, покидать работу затемно.
***