Его крик еще звучал в воздухе, когда молочно-белый камень стал прозрачным, как лед, и растаял у него в руке. Сион тупо смотрел, как ставший жидким камень течет у него сквозь пальцы, как вода. Он наклонился и схватил следующий камень. Он уже готов был сжать на нем пальцы, но в этот момент камень потек и загорелся. Пламя охватило руку Сиона и устремилось вверх по расплавленному следу, оставленному предыдущим камнем. Сион отпрянул, все еще сжимая второй камень, и с недоумением поднес пылающую руку к лицу.
Со вспышкой чистого белого света камень в его кулаке разлетелся на тысячу осколков, разбросав повсюду пылающие капли дождем мерцающего белого огня. Каждый из фрагментов вспыхнул и запылал чудесным светом.
Третий камень, все еще лежавший у меня на животе, расплавился вслед за первыми двумя, и начал течь, как серебряный мед, как сияющая вода. Эта странная жидкость покрыла мой горящий труп и быстро растеклась по земле вокруг. Уже в следующий миг из моего тела бил фонтан яркого белого огня. Мерцающими волнами он стремительно ширился. И там, где расплавленный камень касался невзрачных обломков, они тоже начинали гореть тем же чудесным огнем.
Опомнившиеся воины Сиона бежали. Но спасения не нашли. Пламя было не только ярким, но и быстрым. Оно мчалось, опережая людей, набирая все большую скорость по мере того, как огонь разжигал новые костры, оно вздымалось вверх, к небу. Горела трава, земля и камни. Сам воздух, казалось, воспламенился, как бумага. Ничто не ускользнуло от всепожирающего белого пламени.
Оно охватило всех, и друзей, и врагов. Сион, стоявший ближе всех, скончался первым; он осыпался кучкой серого пепла. Тангвен бросилась к нему и пламя прыгнуло ей навстречу, ее плащ и волосы превратились в огненную завесу. Увидев это, стражники побросали оружие и помчались прочь, но огонь бежал быстрее.
Кинан и Гэвин тоже рухнули в огонь. Последнее, что пытался сделать Кинан, это перекатом дотянуться до Гэвин, чтобы защитить ее, но она упала на землю, прежде чем он успел до нее дотронуться, и через мгновение ее не стало.
Не избежали общей участи и Бран с Воронами, Тегид и Гвион. Их ноги были скованы цепями, они не могли бежать, поэтому отважно повернулись лицом к огню. Вражеские воины вели себя иначе. Они спотыкались, отпихивали друг друга, пытаясь убежать. Но огонь пронесся по земле и воспламенил их. Они дружно завыли от страха, но их голоса быстро потонули в грохоте наступающего пламени.
Огонь мчался все вперед, заливая весь Тир Афлан потоком серебристо-белого пламени, пожиравшего все, до чего оно касалось. Горела трава, горели камни. Пожар вздымался все выше, длинными лентами поднимался в небо, поджигая сам воздух, а потом раздался звук, похожий на хрустальный звон. И зазвучала песнь, несравненная Песнь Альбиона:
Поднятый высоко на крыльях ветра, очистительный огонь пронесся по небу, сжигая серые облака и мрачные испарения, очищая небеса. Серый и черный цвета сначала превратились в светящийся синий, а затем в белый. Небосвод засиял ярче звезд, стал слепящим, как солнце. Песнь зазвучала в вышине и устремилась дальше:
Достигнув берега, огонь не остановился, а перекинулся на море. Прыгая с волны на волну, пламя растекалось по морской зыби. Море начало кипеть, а затем разом вспыхнуло, поменяв цвет с насыщенно-зеленого на нефритовый, а затем стало белым золотом. Теперь по нему катились волны огня, и великое море зазвенело, как Песнь, смешивая глубокий звон с высоким тоном небес. И Песнь понеслась дальше:
С мыса на мыс летел яркий огонь, стена мерцающего пламени проносилась по пустынным долинам Тир Афлана, вспыхивала на пустошах. Заросшее грязью селение взорвалось при первом касании пламени; шахтеры, по уши изгвазданные в грязи, завидев приближающееся пламя и бросились в свои ямы. Но хитрые огненные пальцы легко забирались туда, сжигали их, проносясь по грязи, выжигали землю, превращая каждый валун в Кум-Гваед в огненный столб. А Песнь неслась все дальше:
