Мои опасения оставались со мной, а вот Бран, Стая Воронов и другие воины поддержали Тегида и громко заявили о согласии с ним. Они стучали чашами и хлопали ладонями по столам; в результате поднялся такой шум, что Тегид смог угомонить их только через некоторое время.
Пандервидд улыбался, наблюдая за переполохом, который он вызвал. Я почувствовал прикосновение прохладной руки к плечу и поднял глаза. Гэвин подошла и встала рядом со мной.
— Это теперь твое право, — сказала она, и ее теплое дыхание коснулось моего уха.
Когда шум поутих, Тегид продолжил, объяснив, что мой королевский поход должен начаться здесь, в Динас Дуре, среди своих подданных. И только потом, когда я буду готов, придет время отправляться в путешествие по всему Альбиону.
Тегид говорил хорошо. Я слушал вполуха, задаваясь вопросом, действительно ли, как он утверждал, такой план займет год и день — это же, скорее, поэтическая метафора, чем реальный расчет. Главное, это не прямо сейчас. Но в душе я уже прикидывал детали такого путешествия.
— Послушай, бард, — сказал я, как только мы остались наедине, — я не отказываюсь совершить Кильчедд, но ты мог бы сказать мне, что собираешься объявить об этом.
Тегид вскочил.
— Ты недоволен?
— Ой, да садись ты, Тегид. У меня и в мыслях не было обижаться на тебя, просто объясни, зачем ты это сделал?
Он расслабился и сел. Мы были вдвоем у меня дома. После свадьбы Гэвин и я предпочитали скромный однокомнатный домик шумному хаосу в зале.
— Твоя королевская власть должна быть объявлена перед народом, — просто сказал он. — Когда на трон вступает новый король, принято проводить Кильчед, обход Круга Земель. Кроме того,
— Это я понял. Меня интересует, когда мы покинем Динас Дур?
— Как только будем готовы.
— Но сколько это займет? Несколько дней? Неделю? Две?
— Думаю, не дольше. — Он помолчал, критически разглядывая меня. — Не тревожься, брат, все будет в порядке. Укрепим честь твоего имени и сделаем так, чтобы тебя знали по всему Альбиону.
— А тебе не приходило в голову, что некоторые прихлебатели Мелдрина все еще на свободе? Они ведь могут с тобой не согласиться.
— Вот поэтому Кильчед надо провести как можно быстрее. Любой сомневающийся должен быть убежден. И потому мы выступим в сопровождении конного отряда.
— И так целый год? Послушай, Тегид, если ты помнишь, я недавно женился, и надеялся некоторое время побыть дома.
— Но Гэвин поедет с нами, — быстро сказал он, — и вообще все, кого ты выберешь. Чем больше нас будет, тем сильнее нас будет уважать народ.
Похоже, Тегид уже видел наш поход великой демонстрацией важности и мощи. Этакое грандиозное предприятие…
— Кильчедд должен выглядеть очень убедительно! — заявил он с гордостью. — В Альбионе такого не видели со времен Деортаха Варваука. — Я сообразил, что для Тегида это значило намного больше, чем можно было предположить по его виду.
Ладно, подумал я, пусть делает, как хочет. После всех испытаний, выпавших на его долю по вине Мелдрина, он это заслужил. Да и я тоже, наверное…
Готовились спешно. Четыре дня спустя я увидел настоящий поезд из повозок, колесниц и лошадей. Оказалось, что все население Динас Дура хотело идти вместе с нами. Однако кто-то должен присматривать за полями и продолжать восстанавливать кранног. Многим хотелось побродить по Альбиону, но кому-то нужно убирать урожай и пасти стада.
В конце концов было решено, что Калбха останется в Динас Дуре, пока нас не будет. Мелдрин разрушил цитадель короля Круина в Блер-Кадлисе, поэтому быстро набрать нужное количество припасов, инструментов и провизии для начала восстановления его каэра все равно не удастся. Вполне логичным решением было оставить его на хозяйстве. Он хотел бы отправиться с нами, но согласился остаться, потратив время на заботу о делах своего народа.
Молодые воины нуждались в обучении, поэтому Ската тоже решила не прерывать занятия в своей школе. Три Ворона останутся с ней помогать в обучении молодых, а заодно чтобы защищать Динас Дур.
Накануне нашего отъезда Тегид созвал людей в зал. Когда все собрались, я занял трон и, вглядываясь в лица, выжидающе смотревшие на меня, почувствовал — не в первый раз — огромную тяжесть долга, лежащую на мне. Наверное, я бы испугался, но в то же время я ощущал столь же великую силу традиций, помогающую взять на себя бремя власти. До меня подобное же бремя выпадало нести и другим, так почему бы не справиться и мне? Их наследие продолжало жить в самом суверенитете.
Восседая на своем рогатом троне, я подумал, что вполне могу быть королем, даже Верховным королем, вовсе не потому, что знаю эту работу, и тем более не потому, что достоин занимать этот трон больше других, нет, потому лишь, что все эти люди верят в мой королевский сан. Вернее, люди верили в суверенитет и ради этого готовы были поверить и в меня.
