Еды оставалось мало. Мы надеялись поохотиться в лесу — по крайней мере, встретить хоть какую-нибудь дичь. Ее не было. Не было даже следов.
Сушеное мясо, на которое мы так надеялись, испортилось, и мы питались черствым хлебом и элем, размачивая корки в чашках. Когда закончился эль, стали брать воду из реки. Хлеб заплесневел, но мы все равно его съели. Больше ничего не было. А когда закончился хлеб, варили остатки зерна с корнями и корой, которые находил в лесу Тегид. Лошади без всякого удовольствия ели лишайник, который мы сдирали со стволов ножами и мечами. Конечно, такая пища совсем не подходила для благородных животных, но, по крайней мере, ее было много.
Все обросли длинными бородами. Из-за недостатка солнечного света кожа у людей пожелтела. Но мы регулярно купались в реке — до тех пор, пока к нам не стали цепляться пиявки. После этого мы вообще отказались от купания и довольствовались лишь мытьем.
Кинан все больше нервничал. Он то и дело призывал нас идти быстрее, иначе мы, дескать, никогда не выберемся из этого проклятого леса.
— Успокойся, брат, — советовал Бран. — Не стоит так спешить.
— Мы давно идем, — ворчал Кинан. — Этому лесу нет конца.
— Не падай духом, — сказал я ему. — Конец есть у всего.
Кинан резко повернулся ко мне.
— Мою жену тоже увели! Ты не забыл? Она ничуть не меньше королева, чем твоя драгоценная Гэвин!
— Знаю, брат, — успокоил я его.
— Думаешь, я не забочусь о своей жене? — кипятился он. — Я молчу, но в душе на каждом шагу зову ее!
— Конечно, Кинан. Успокойся. Мы найдем их. — Я положил руку ему на плечо, но он стряхнул ее и отъехал недовольный.
Спустя некоторое время — может, два дня, а может, десять, — я совершенно потерялся в счете времени, — мы вышли на большой луг, ограниченный высокими скалистыми берегами реки. На левом берегу стоял город, разрушенный, пустой. Я называю это городом, хотя при ближайшем рассмотрении вскоре выяснилось, что это единое сооружение: огромный дворец со многими сотнями жилых помещений, залов, стен, колонн, дворов и святилищ, все изваяно из красного камня и теперь лежит беспорядочными обломками.
Мы вышли к нему внезапно и остановились, моргая в свете угасающего дня. Впервые за долгие дни над нами синело открытое небо и теперь, ошеломленные, мы стояли и смотрели, прикрывая руками глаза. А затем, потрясенные солнцем, небом и легким воздухом, осторожно пошли вперед — как будто странный красный дворец был миражом, который мог исчезнуть, как только мы отведем взгляд.
Сооружение было единым целым, от бесчисленных высоких крыш до фундамента. Колонны попадали, крыши провалились; пустые круглые окна-глазницы равнодушно взирали на мир. Но большая часть дворца стояла нетронутой. На фронтонах мы видели только резные изображения животных и птиц, но ни единой человеческой фигуры. Здание смотрело на реку. Единственный круглый вход, похожий на вход в башню, только существенно больше, вел на террасу. Широкая лестница спускалась прямо к темной воде. Каменные стены плавно изгибались без стыков, и от этого возникало тревожное чувство, когда ты понимаешь, что видишь что-то знакомое, но никак не можешь вспомнить, что именно. Однако Кинан сообразил сразу.
— Да вы посмотрите, ну прямо здоровенная красная ящерица, растянувшаяся на берегу реки.
— В самом деле, — согласился Алан Трингад. — Спящая ящерица. Вот и пусть себе спит.
Среди развалин ничего не двигалось, не было слышно ни звука. Красный дворец оказался таким же безжизненным и пустынным, как и башня, которую мы видели раньше. Тем более, что время постройки башни и дворца мы определили как примерно одинаковое. И все же, какая бы сила ни хранила это сооружение, она не покинула его совсем. Дворец по-прежнему властвовал над лесом, иначе красный камень давно бы зарос. Что-то все же не позволяло растительности вторгнуться сюда и оплести заброшенное здание корнями и ветвями.
От дальнего конца террасы начиналась широкая, вымощенная камнем дорога; она вела от города под углом к реке. Тегид долго всматривался в красный дворец, а потом посоветовал идти дальше, сказав:
— Злое место. Ничего кроме страданий оно нам не принесет.
Увы! Нам следовало бы прислушаться к мудрым словам.
Мы не так уж долго смотрели на развалины, однако за это время короткий день успел подойти к концу. Ночь наступила быстро, а мы еще не нашли место для лагеря. В любом случае в лесу мы ночевать не хотели ни за что. Хватит! Поэтому мы решили выйти на дорогу и посмотреть, куда она может вести.
На террасу мы поднялись все вместе. Странно было чувствовать твердый камень под ногами, еще страннее слышать глухой стук копыт после удушающей тишины леса. Мы медленно шли по широкой террасе, и каждый наш шаг отражался от стен.
Бран шел впереди. Соответственно, он первым достиг центра террасы — на полпути между ступенями к реке и входом во дворец. Я видел, как он посмотрел на дверь, повернулся и остановился. Поднял руку, давая знак остановиться тем, кто шел за ним.
— Там что-то двигалось, — объяснил он, когда мы с Кинаном подошли к нему.
