На небе высыпали звезды, было холодно, но все-таки теплее, чем в предыдущие ночи. Время шло, погода менялась; Соллен уходил, и до начала Гида оставалось совсем немного. Но меня снедало нетерпение, унять которое мог лишь свет в глазах Гэвин. Я очень хотел увидеть свою возлюбленную. И наш ребенок… Ему уже пора было дать знать о себе.
Как-то раз, когда мы шли пешком и Кинан оказался рядом, я спросил:
— Ты скучаешь по Танвен?
Он низко опустил голову.
— Еще как! У меня сердце болит постоянно от тоски по ней.
— Но ты ведь молчишь всю дорогу, — мягко упрекнул я.
— Это моё. Просто держу при себе.
— Почему? Мы же понимаем тебя, брат.
Кинан резко стукнул копьем по камню.
— Я держу это при себе, — повторил он. — Что толку жаловаться? У тебя своих проблем хватает, Гэвин ведь тоже украли; так зачем тебе еще и мои проблемы?
Больше он ничего не сказал, а я не стал приставать к нему с расспросами. В его терпении была мудрость. То, что Кинан не жаловался, пристыдило меня; тем более, что я почти не думал о его горестях. Стоил ли я такой преданности?
В тот вечер у нас закончилось последнее зерно, и что мы будем есть дальше, никто не знал.
— Лучше бы поскорее выйти из этого проклятого леса, — проворчал Бран Бресал. Мы совещались у костра, пока другие воины подъедали остатки, а мы думали, что делать дальше. — Должен же у него быть конец!
— Конец есть у всего, — заметил я. — Без мяса и еды мы скоро ослабнем. А тогда какие из нас спасатели?
— У нас есть лошади, — напомнила Ската. — Хотя каждая лошадь, которую мы съедим, будет означать, что еще один воин пойдет пешком.
— Никогда не ел конину, — пробормотал Кинан. — И сейчас не собираюсь.
— А вот мне приходилось, — сказал Тегид. — Это мясо. Греет живот и укрепляет мышцы. А они нам понадобятся.
Я помнил время, о котором говорил Тегид: наш поход в Финдаргад в северном Придейне. Тогда, как и сейчас, была зима. Мы шли к крепости Мелдрона Маура, а за нами шли кораниды, демоны лорда Нудда. Мы нещадно мерзли, голодали, и все-таки шаг за шагом приближались к крепости. Сейчас мы не мерзли, но голод нам грозил.
— Да нет ничего хорошего в том, чтобы съесть лошадь, — взорвался Кинан. — Это уж самое последнее дело!
— Возможно, — согласилась Ската, — но бывает и хуже.
Я поднял голову на звук шагов. Подошел встревоженный Эмир. Он обратился к Тегиду.
— Пандервидд, я насчет Алана. Думаю, тебе стоит навестить его.
Не сказав ни слова, Тегид поспешил прочь.
— Что там случилось? — спросил Кинан, вставая. Бран еще раньше готов был идти вместе с Эмиром. Так что мы пошли все. Эмир рассказывал:
— Гаранау нашел его сильно отставшим, — сказал Ворон, указывая на дорогу позади. — Была его очередь идти пешком, но когда мы ставили лагерь, его не оказалось. Гаранау поехал искать его.
Алан сидел, сгорбившись, у костра. Остальные Вороны нерешительно топтались рядом. Никто ничего не говорил, но все подались ближе, когда Тегид опустился на колени перед их раненым собратом по мечу.
— Алан, — тихо проговорил Бард, — говорят, ты решил отдохнуть на дороге?
На лице Алана появилась слабая улыбка, но в глазах таилась боль, а кожа блестела от пота.
— Ну, — ответил он бодрым тоном, — видишь ли, я, наверное, немного недоспал. Вот и остановился…
Ската тоже встала рядом с ним на колени.
— Покажи-ка свою рану, Алан, — проговорила она, кладя руку ему на плечо. Хотя прикосновение было совсем легким, Ворон охнул. Лицо его посерело.
Она осторожно потянулась, чтобы расстегнуть брошь, удерживающую плащ. Алан слегка покачал головой.
— Не надо, пожалуйста.
— Позволь нам помочь тебе, брат, — тихо сказал Тегид.
Алан поколебался, затем закрыл глаза и кивнул. Ската ловко расстегнула плащ. Алан не мешал ей, и вскоре плечо обнажилось. Рваный рубец тянулся от верхней части плеча к лопатке.
— Принеси факел, — скомандовал бард, и мгновением позже Найл уже стоял рядом с факелом.
Тегид взял факел и поднес свет ближе.
— Ох, Алан! — выдохнула Ската. Несколько Воронов что-то забормотали, Бран отвернулся.
— Вы же храбрые воины! — тихонько воскликнул Алан. — Неужели царапин раньше не видели?
На его сиарке была небольшая дырка и почти совсем не видно крови; царапина смотрелась не очень плохо, но тело под ней выглядело опухшим и воспаленным, с ужасным черно-зеленым оттенком.
Тегид внимательно изучил плечо, осторожно ощупывая его кончиками пальцев.
— На ощупь рана горячая, — сказал он. — Это лихорадка.
Ската коснулась ладонью лба Алана и почти сразу отдернула руку.
— Да ты горишь, Алан.
— Наверное, слишком близко к костру сидел, — попробовал он пошутить. — Знобит что-то.
— Врать не буду, брат, — сказал Тегид, передавая мне факел и снова садясь на корточки перед Аланом. — Дела плохие. Рана загноилась. Надо вскрывать и чистить.
Алан закатил глаза, пробуя показать раздражение, но на самом деле он воспринял приговор с облегчением.
— Столько суеты из-за простой царапины?
— Алан, если это царапина, — сказал Кинан, — то мое копье — детская палочка! — Судя по его виду, он просто больше не мог сдерживаться.
