Закончив и совершенно закоченев, мы смыли с себя кровь в какой-то торфяной луже, оделись и поспешили отогреваться к кострам, на которых жарилось мясо.
Вскоре ветер разнес давно забытый аромат по всему лагерю. Готовое мясо ни по виду, ни по запаху практически не отличалось от говядины; во всяком случае, воины с удовольствием уписывали его за обе щеки. Я посматривал на Кинана. Он все еще колебался. Спрашивать его я не стал, он бы все равно отказался просто из гордости. Ската поступила мудрее. Она уселась рядом с ним с двойной порцией.
— Я всегда говорила своим мабиноги, — начала она, задумчиво пережевывая мясо, — что главная задача воина — остаться в живых и быть готовым к бою. Любой воин, который пренебрегает собой для достижения этой цели, ничем не сможет помочь своим родичам.
Кинан нахмурился и выпятил подбородок.
— Да, это я помню.
— Я учила тебя находить птичьи яйца, морские водоросли и, — она сделала паузу, чтобы слизать сок со своих длинных пальцев, — и любое другое, что годилось в пищу голодному воину вдали от очага его господина.
Король Каледона пожал плечами, но взгляд его оставался таким же хмурым.
— Вот поэтому я всегда требовала, чтобы мой выводок ел конину, — небрежно закончила Ската.
Рыжая голова медленно повернулась.
— Так ты кормила нас кониной?
— А как же! На вкус она ничем не хуже говядины, а еще она…
Некоторые из тех, кто сидел рядом, слушали ее слова и ухмылялись. Правда, в голос никто не смеялся.
Видно было, что Кинан огорчен, но продолжалось это недолго. Ската взяла второй кусок мяса и предложила ему. Кинан взял, но подозрительно посмотрел на свою наставницу, будто ожидая упрека.
— Никто не скажет, что Кинан Мачэ пренебрегает боевыми навыками. — С этими словами он откусил от своей порции приличный кусок. Мрачный вид его никуда не делся, но больше он к этой теме не возвращался. В ту ночь мы спали лучше, почему-то с полным желудком хорошо спится. Однако задолго до рассвета меня разбудил Тегид. Ветер усилился, сменил направление на северное. Было холодно.
— Тихо! — предупредил он. — Идем со мной.
Мы пришли туда, где они со Скатой устроили Алана между двумя небольшими кострами: один горел у его головы, другой — возле ног. Бран стоял рядом, опираясь на копье и опустив голову.
В руке Ската держала тряпку, а на коленях стояла миска с водой; она обтирала лицо Алана. Глаза у воина были закрыты, и он лежал совершенно неподвижно.
Тегид склонился над ним.
— Алан, — тихо позвал он, — Лью здесь. Я привел его, как ты просил.
Алан открыл глаза и повернул голову. Мерзкое пурпурное пятно гнили достигло основания его горла.
— Лью, — едва слышно прошептал Алан, — я хотел сказать, что мне очень жаль.
— Алан, тебе совершенно не о чем жалеть, — быстро ответил я.
— Я так хотел помочь тебе спасти Гэвин.
— Ты еще поможешь, Алан. Я на тебя рассчитываю.
Он улыбнулся сухой, лихорадочной улыбкой. Его темные глаза смотрели жестко.
— Нет, господин, я уже не встану. Мне жаль, что у тебя теперь на один клинок меньше. — Он помолчал, собираясь с силами. — Мне бы хотелось посмотреть на Паладира, когда вы встретитесь. Такой бой жаль пропускать.
— Не говори так, Алан, — сказал я, тяжело сглотнув. Слова застревали в горле.
— Со мной все в порядке, — сказал Ворон, протягивая ко мне руку. Я взял ее и поразился, насколько она горяча. — Но я хотел сказать тебе, что никогда не служил лучшему лорду и не знал короля, которого любил бы больше. Я очень сожалею, что у меня нет еще одной жизни, я бы и ее с радостью отдал за тебя. — Он с трудом сглотнул, и я увидел, как ему больно. — Я никогда не избегал схватки, но ни разу не поднимал клинка со злым умыслом. Если люди будут вспоминать меня, пусть помнят об этом.
У меня на глазах выступили слезы.
— Отдохни, — сказал я ему дрогнувшим голосом.
— Скоро… Скоро отдохну, — ответил они облизал сухим языком сухие губы. Ската приподняла ему голову влила в рот глоток воды. Алан схватил меня за руку. — Напомни обо мне Гэвин. Скажи, что я очень хотел сразиться с Паладиром ради ее свободы. Она — сокровище Альбиона, Лью, и если бы ты этого не заметил, я бы сам женился на ней.
— Я скажу ей, Алан, — сказал я. Слова давались с трудом. — Когда в следующий раз увижу ее...
Он сглотнул и его пронзил приступ боли. Когда он снова открыл глаза, в них уже не было былой твердости — он проигрывал бой. Но он улыбнулся. — Вот и хорошо, этого хватит. Хватит… — Он перевел взгляд с меня на Брана. — Теперь я хотел бы повидать моих братьев по мечу.
Бран кивнул и убежал. Алан, все еще сжимавший мою руку, хотя уже не так крепко, собрался с силами.
— Лорд Серебряная Длань, — сказал он, — у меня к тебе есть просьба… последняя.
— Я сделаю для тебя что угодно, — пришлось отвернуться, чтобы смахнуть слезы с глаз. — Что угодно, Алан; только скажи, и я все сделаю.
— Господин, не хорони меня на этой земле, — тихо сказал он. — Тир Афлан — не место для воина.
— Да будет так, — заверил я его.
Но он в отчаянии сжал мою руку.
