Хилл оглядывается. Не исключено, что Джек говорит правду. С другой стороны, может, он одержим Элис. Мэтью подходит к ее машине и заглядывает в салон через стекло. Никаких подсказок. Он дергает дверцы, каждую по очереди. Все заперты. И вдруг, почти рядом с машиной, он замечает на земле след, как будто протащили что-то тяжелое. След тянется через весь пустырь к забору, который окружает старый многоквартирный дом с окнами, забитыми досками. Сетчатый забор в одном месте разрезан, и следы волочения продолжаются за ним, ведя куда-то за здание.
– Так. Вот это уже плохо. – Мэтью снова берется за телефон. Не исключено, что это все же работа Джека. Ударил Элис по голове, затащил в дом, а потом разыграл тревогу.
– Мел. Это пока только подозрение, но не исключено, что Элис затащили в тот дом, адрес которого я тебе отправил. В заборе дыра. На земле – следы волочения. Я тут с Джеком. – Мэтью оглядывается на спутника: – Что это за дом, Джек?
– Элис о нем писала. «Мейпл-Филд-хаус». Его сегодня сносят, после обеда. Но я не понимаю, что ей здесь понадобилось? Зачем она сюда приехала?
– Так, Мел. Похоже, это тот дом, о котором Элис писала статьи. Пока непонятно, что тут за связь, но связь наверняка имеется. На сегодня назначен снос дома.
– Ясно. Оставайся на месте, мы уже близко. Там есть поблизости щит с названием компании, которая производит снос?
– Отсюда не видно.
Мэтью как раз заканчивает звонок, когда рядом с ними останавливается небольшой белый фургон и из него выходит человек в форме охранника.
– Эй, вы кто такие? Что тут делаете? Это частная территория. Здесь нельзя находиться, дом предназначен под снос, который состоится сегодня. Вы что, объявления не видели? Ими весь фасад обклеен.
– Ох, черт! Как же я сразу не сообразил? – Лицо Джека выражает крайнюю тревогу. Он быстро вертит головой. – Но почему здесь? Что это за чертовщина, Мэтью?
– Ясно. Полиция уже едет. – Мэтью смотрит на охранника в упор. – Свяжитесь с бригадой подрывников, пусть пришлют сюда кого-то из старших, и побыстрее. Надо все остановить. Мне нужно название компании.
– Чего ты тут раскомандовался-то? Кто ты такой вообще? Дом полностью огорожен, взрывные заряды заложены. Второй охранник на той стороне. Мы здесь за все отвечаем, пока подрывники не приедут.
Мэтью поворачивается к Джеку:
– Значит, так, Джек. Оставайся здесь, объяснишь полицейским ситуацию, когда они приедут.
– Нет. Я пойду с вами. Я должен найти Элис.
– Здесь от тебя будет куда больше пользы. Надо поговорить с полицейскими, а еще узнать название компании и связаться с руководителями. Пусть они едут сюда, немедленно. Ясно? Это очень важно.
Джек согласно кивает, а Мэтью поворачивается к нему спиной и направляется к дыре в заборе.
– Эй-эй, ты куда? Туда нельзя. А ну, вернись! – строго окликает его охранник, но задержать тем не менее не пытается. – Я тебя предупредил. Там опасно. Я серьезно. Туда категорически нельзя входить…
– Неужели не догадалась, Элис? – Голос, пропущенный через программу, звучит просто жутко. Прямо как в фильме ужасов. Человек в черном смотрит на меня из тени, я не вижу его глаз.
«Вдох – раз… два… выдох – раз… два…»
Я закрываю глаза и, чтобы не слушать его, снова сосредоточиваюсь на дыхании. И опять вспоминаю маму, как она борется за каждый вдох.
Начинаю представлять: вот мама в новом доме престарелых, где работает такой замечательный персонал. На столе в ее комнате стоит ваза с розами. На полке «Грозовой перевал», ждет моего следующего визита. Я вспоминаю, как мы жили раньше, еще до маминой болезни. Как в детстве валялись с сестрой на траве и плели венки из маргариток, а мама звала нас на одеяло, где была приготовлена еда для пикника: «Ланч, девочки!» Сэндвичи с яйцом, конечно, плохо пахнут, но зато очень вкусные. Ледяной морс, налитый из термоса в красные пластиковые кружечки.
Вспоминается и другое. Мои ноги в серых школьных носках и стоптанных туфлях. Мама стоит у меня за спиной, заплетает мне косы и напевает. Мне снился кошмар, и она особенно нежно прикасается к моим волосам, успокаивая: «Все будет хорошо, детка. Это был всего лишь сон. Все хорошо…»
– Раньше я жил здесь, Элис. В этой квартире. Со своей бабушкой.
О чем это он? И почему он мне это говорит? Я открываю глаза и смотрю на него. Ничего не понимаю.
– Она покончила с собой вот в этой самой комнате. Из-за тебя, Элис.
Я потрясена. Понятия не имею, о чем он говорит. Какая бабушка? Какое самоубийство? При чем здесь вообще я? Что он выдумывает? Он что, спятил? Ну точно – просто сумасшедший. Окончательно съехал с катушек.
И тут он очень медленно кладет телефон в карман и стягивает с себя балаклаву.
У меня дергается левое веко. Нервный тик. Теперь я все вижу, несмотря на полумрак в комнате. Но все еще ничего не могу понять.
Передо мной сидит Том.
Точно, он. Его лицо, его волосы, рот. Но мой мозг отказывается воспринимать реальность. Это не может быть Том.
Том – у себя в квартире. Его избили, и он лежит там, быть может, с проломленной головой. Этот человек ранил его. А потом похитил меня и привез сюда.
