– И правильно. Да, это очень хорошо. Так тебе предложили контракт? Там, в Лондоне?
– Нет, никаких контрактов. Я вообще не уверена, что хочу продолжать заниматься журналистикой.
Почему-то я думаю о том, что Джек, как и все прочие, теперь знает, что я сменила имя. Знает об Алексе и обо всем остальном, что было в моем прошлом. Когда коллеги-журналисты освещали процесс Тома, они раскопали эту информацию и снова выставили на всеобщее обозрение. Не знаю зачем, но теперь это уже неважно.
– Правда? И какие у тебя планы? Останешься здесь? – то ли с опаской, то ли с разочарованием спрашивает Джек.
– Пока живу у Лиэнн в Дорсете.
– Ох, в этих трущобах?!
Я смеюсь. Джек улыбается.
– Я немного подрабатываю в одной благотворительной организации, настоящей, не разводной. Они проводят исследования в области легочных болезней, а я занимаюсь связями с общественностью.
– Понятно.
– Знаешь, мне многое нужно забыть, прежде чем решить, что делать со своей жизнью дальше, на постоянной основе.
Джек кивает.
Снова налетает внезапный порыв ветра, и мне приходится вынуть руки из карманов, чтобы заправить волосы под воротник.
– Знаешь, Элис, скажи мне сразу, если ты считаешь, что сейчас еще не время… Или слишком рано. Или что это вообще плохая идея. Ладно?
Я так сильно сжимаю правый кулак, что ногти впиваются в ладонь. В памяти снова всплывает тот ужасный вечер в итальянском ресторане и мое непотребное поведение. Это было в тот период, когда Джек недавно потерял жену, и наверняка тоже до последнего держал ее за руку, но все же вынужден был отпустить, как я – мамину. «Успокойся, Элис, пожалуйста».
О чем я только думала? Жестокая, бесчувственная девчонка. Мне хочется перебить его и снова попросить прощения, сказать, что теперь я понимаю его лучше, чем тогда.
Но Джек вдруг заливается краской.
– Слушай, если еще слишком рано, ты скажи, но я просто хотел предложить встретиться. Может, попробуем еще раз поужинать вместе?
Я потрясенно заглядываю ему в лицо:
– Ты приглашаешь меня на ужин?
Я так удивлена, что не могу придумать ничего лучше. Смотрю на свою левую руку, побелевшую от холода. Сравниваю ее с правой рукой Джека, розовой.
– Как друг? – уточняю я. Мне хочется объяснить ему, как я сожалею, что расстроила его тогда, и что теперь я понимаю его гораздо лучше.
– Вообще-то нет. – Румянец смущения заливает уже не только его лицо, но и шею, теряясь под клетчатым шарфом. – Вообще-то я имею в виду свидание, настоящее. Но если еще слишком рано, Элис, то я пойму. – Он говорит очень быстро, я с трудом разбираю слова. – В прошлый раз я сбежал, потому что еще не был готов. Я и теперь скучаю по своей жене, не буду тебя обманывать. И в то же время ты мне небезразлична, глубоко небезразлична. Мне хочется попробовать, увидеть, получится ли…
Я слегка шевелю левой рукой, и тут он вдруг хватается за нее своей правой и крепко-крепко сжимает. Его рука намного горячее моей.
– Извини. У меня руки холодные… – вздыхаю я.
– Зато сердце горячее. Так ты согласна, Элис?
Я киваю, не сводя глаз с наших рук, соединенных в пожатии.
Горе, как я узнала совсем недавно, – очень странная штука. Иногда мне кажется, что я вижу ее. Маму. Как будто я своими мыслями о ней вызываю ее дух, и вот она уже машет мне с другой стороны улицы. А иногда, в безмолвии и одиночестве ночи, я слышу ее голос, тихий-тихий.
Джек смотрит на меня, а я прислушиваюсь к себе. Именно в этот миг мне кажется, что я слышу ее шепот, призрачный, едва различимый, как шелест волны в морской раковине, когда прижимаешь ее к уху.
«Все будет хорошо, моя дорогая девочка».
Джек улыбается мне.
А я – ему.
«Все будет хорошо».
Будучи еще начинающим репортером, я получила звонок с угрозами – прямо как Элис в этой истории. И не один звонок, а целых три – в один и тот же день, с интервалом в неделю. Звонивший всегда начинал с угроз, потом допытывался, где я была в тот день и что делала. А потом, на третий раз, вдруг попросил прощения. Заявил, что у него был трудный период в жизни, и он просто выместил на мне злость. Извинился, заверив, что не собирается причинять мне ни малейшего вреда, и исчез. Больше я никогда о нем не слышала.
Помню, когда я поняла, что все закончилось, у меня словно гора с плеч свалилась. Но этот опыт остался со мной навсегда. Те три недели я жила в постоянном страхе, ведь я не знала, кто мне звонит и почему.
Когда много лет спустя я решила описать свой опыт в вымышленной истории, то дала себе слово, что сделаю это только в том случае, если смогу противопоставить злому началу светлое и мужественное начало отваги и любви. Именно поэтому я поставила любовь Элис и ее матери во главу угла…
Страх ужасен. Но многолетний опыт в журналистике научил меня тому, что любовь и самоотверженность в конечном счете всегда сильнее.
Я благодарю вас за то, что вы прочли этот роман. Если он вам понравился, напишите рецензию на «Амазоне», буду вам очень признательна. Рецензии помогают другим читателям открывать для себя мои книги.
