– Честно говоря, Клэр, по-моему, все и так хуже некуда. Я не буду включать в тексты подробности, которые сразу укажут на меня. Например, не буду упоминать про среды. Главное для меня – описать свои эмоции. Чтобы другие люди их увидели.
– Но мы всегда публикуем только законченные истории. Не текущие. Я опасаюсь, что преследователь ее увидит и это подтолкнет его к каким-то поступкам. Не хочу ему подыгрывать.
Я делаю глубокий вдох.
– Да, я понимаю твое беспокойство. Вот и мой редактор то же самое говорит. Но я просто на стену лезу из-за невозможности поделиться с другими своими чувствами. Если хочешь, я начну писать, а публикацию мы слегка придержим. Мне станет намного легче, если я смогу дать какой-то выход всему, что накопилось у меня внутри. Тем более если это поможет другим людям.
– Договорились. – Клэр допивает кофе и протягивает мне визитку. – Здесь мои личные контакты. Пришли мне свой первый текст, и мы обсудим детали. Если я решу, что он не выдает тебя лично и не осложнит полицейское расследование, мы выложим его на сайт, в раздел реальных историй, со ссылкой в соцсетях. В конце концов, годятся любые способы, чтобы донести информацию до жертв преследования.
– Договорились. Кстати, это хороший сайт, – добавляю я. – Я лично нашла на нем немало полезного.
– Спасибо. Я рада. А ты как – у тебя хватает поддержки? Завтра же среда. – Клэр внезапно становится серьезной.
– Сегодня вечером я возвращаюсь к себе на юго-запад. Мне предстоит сделать выбор, где провести ночь: у сестры, у парня или у себя.
– А где, как тебе кажется, будет наиболее безопасно, Элис?
– В доме, который я снимаю, поменяли замки, поставили сигнализацию. Думаю, там мне ничего не грозит.
– А у тебя есть личная сигнализация?
– Есть – при нажатии воет, как сирена.
– Нет, я не о шуме. Я о такой сигнализации, которая запускает действия.
– Не совсем понимаю.
– Есть такая сигнализация, которая связана напрямую с полицией или с кол-центром.
– Я даже не знала, что такие существуют.
Клэр раздраженно качает головой.
– В чем дело, Клэр?
– Не понимаю, почему полиция не сделает это стандартной услугой. Пусть платной, но все же доступной всем. А полицейские предлагают это лишь в редких случаях. Когда речь идет об охране важных персон.
– Я никогда о таком даже не слышала.
– В продаже уже есть индивидуальные сигнальные устройства. Можешь купить себе такое, если хочешь. Устройство вешается на шею и соединяет тебя напрямую с кол-центром, сотрудники которого могут позвонить в полицию. Мы сейчас заняты разработкой нашего собственного устройства, специально для жертв преследования, но пока обсуждать нечего.
– Почему? Отличная идея. Как раз то, что нужно жертвам.
– Мы еще в начале пути. Тестирование впереди, а это дорогое удовольствие. Вряд ли у благотворительной организации хватит средств.
– Может, пришлешь мне подробности? Очень хочется взглянуть. – Было бы здорово иметь такую штуку на шее, пока сидишь дома. Одно нажатие кнопки – и помощь уже в пути. Не надо шарить в поисках телефона.
– Я подумаю, Элис. Я пришлю тебе информацию о том, что уже существует на рынке, и кое-что о том, что разрабатываем мы.
– Ладно.
И тут на мой телефон приходит сообщение. От Мэтью Хилла. У меня внутри все съеживается.
«Хорошие новости. Мы почти нашли Алекса».
На день рождения бабушка испекла ему торт. Семь свечей.
– Что это за ссадина у тебя на руке? – Она тянется к нему, хочет рассмотреть поближе, но он поспешно натягивает рукав до самого запястья.
– Да так. Просто царапина. Морская свинка поцарапала – она живет у нас в классе. Была моя очередь чистить ей клетку, но свинке что-то не понравилось, и она меня поцарапала.
Придерживая рукав большим пальцем, чтобы не задрался, он делает глубокий-преглубокий вдох, прежде чем задуть свечи.
– Ну ладно. Не забудь загадать желание, мой милый.
Он с шумом выпускает из себя воздух и загадывает желание: «Пусть Брайан умрет!» Он представляет его на полу, в луже крови. И как он бьет его чем-нибудь тяжелым и твердым. Молотком. Точно: бац, бац, бац – прямо в голову, чтобы мозги вытекли.
– Только не говори мне, что ты загадал, а то не сбудется.
– Знаю. Я же не дурак.
– Ладно, ладно. Поспокойнее, милый. Конечно, сегодня твой день рождения, но ведь мы же не будем ссориться, верно? Я просто хочу, чтобы ты хорошо провел этот день.
– Мои друзья устраивают вечеринки. – Он чувствует себя виноватым, едва эти слова срываются с губ, но ничего не может с собой поделать: он так устал чувствовать себя не таким, как остальные дети. Устал от их глупых расспросов: «Где ты взял такой джемперок? Бабушка связала, да? Ха-ха-ха!»
Как бы ему хотелось вечеринку. С шарами, с играми. Как у всех.
– Да, я знаю. Очень жаль, но нам такое не потянуть. Зато сегодня мы идем в кино, не забыл? И я куплю тебе угощение – попкорн и сладости. Я специально отложила на это деньги.
