– Что пишет детектив Сандерс? – Голос благодаря моим усилиям звучит ровно. Зато подбородок подрагивает. Наверное, переутомилась. Правой рукой я провожу по влажным волосам. Люблю, чтобы они сушились естественным образом. Терпеть не могу фен.
– Пока ничего. – Мэтью выдавливает улыбку. – Но не позже десяти будут новости об Алексе.
– Откуда ты знаешь?
– Извини, Элис, закрытая информация. Но полиции уже известно, где он сейчас. И наверняка его арестуют.
– А тот тип с поезда?
– Еще под стражей, но сегодня днем выйдет под залог с помощью дежурного адвоката.
– Вот как?
Мэтью тяжело вздыхает:
– Приводы у него уже есть. И в поездах успел засветиться. Сожительница обвинила его в краже нижнего белья. Одним словом, псих тот еще, но к твоему преследователю, скорее всего, отношения не имеет. Он был во Франции, работал барменом в каком-то кемпинге, вернулся в прошлые выходные. Полиция уже все проверила и не нашла ничего, что связывало бы его с тобой. Но Мел Сандерс и ее команда тщательно проверят его телефон и компьютер, чтобы ничего не упустить.
– Ясно. А что он говорил во время допроса? О том, что случилось в поезде? Почему решил пристать ко мне?
– Да чушь всякую молол. Не стоит обращать на него внимания. Обычный приставала.
– Нет, Мэтью, мне надо знать, что он говорил.
– Заявил, что ты сама пригласила его в туалет.
– Ублюдок.
– Вот именно.
– Но почему он выбрал именно меня? И, пожалуйста, не говори, что это была случайность.
– Я не знаю, Элис. Но иногда психи специально высматривают тех, кто выглядит особенно… – Мэтью умолкает.
– Уязвимыми?
Хилл опять вздыхает.
– Не хочу сказать что-нибудь не то, Элис, но в последнее время тебе пришлось многое пережить, ты вымоталась, и это дает о себе знать. А всякие мерзавцы этим пользуются. Прямо как чувствуют.
– Тебе бы детективом работать.
Хилл смеется и допивает свой кофе.
– Точно. Так какие на сегодня планы? Может, останешься дома, поспишь еще? Или фильмы посмотришь? Я не буду тебе мешать. Но Том прав – если ты собираешься куда-то поехать, то за рулем буду я.
– Я еще подумаю. Может, действительно посижу дома, напишу что-нибудь. – Тут я вспоминаю разговор с Клэр из благотворительного фонда. Надо проверить, о каких это сигнализациях она говорила. Да и писать мне есть о чем. Можно, например, сделать первый анонимный пост для блога. Пора бы уже выплеснуть свои чувства на бумагу.
Я достаю телефон, хочу написать Лиэнн, что Мэтью со мной и все в порядке, когда на экране высвечивается имя сестры и аппарат начинает звонить.
– Лиэнн? Ты мысли мои читаешь? Я буквально только что собиралась тебе написать.
– Так ты еще не видела? – Голос сестры не узнать. Высокий. На грани истерики.
– Не видела что?
– Зайди в «Твиттер», Элис. Это кошмар. Нас отметили, тебя и меня.
Кабинет директрисы оказывается больше, чем он помнит. Он был здесь всего лишь однажды, когда бабушку забрали в больницу.
В тот раз, ничего не объясняя, его вызвали с уроков и привели сюда. Но он сразу понял: дело серьезное, потому что его угостили шоколадным печеньем и лимонадом. Директриса стала расспрашивать про родственников. Есть ли у него кто-то? Она хотела знать, есть ли кому позвонить, так как с бабушкой случилась «маленькая неприятность».
Он сказал директрисе, что у него никого нет, только бабушка. Та изменилась в лице и попросила, чтобы он ждал здесь и ни о чем не беспокоился, а ей надо выйти в другой кабинет и сделать пару звонков. И дала ему еще шоколадного печенья.
Все кончилось тем, что в кабинет директора явилась какая-то странная женщина и тоже сказала ему не беспокоиться. Тут уж он забеспокоился не на шутку. Женщина посадила его в машину и повезла куда-то в город, к одной леди по имени Эбби, и та сказала, что он поживет у нее пару дней. Он решил, что это какая-то злая шутка, и страшно перепугался. Уже стал подумывать, не сбежать ли оттуда, но в тот же вечер его повезли в больницу к бабуле. Та сказала, что они развели «много шума из ничего». Ничего страшного не случилось: просто на работе она упала в обморок и подвернула лодыжку, врачи настояли на рентгенограмме. Бабушка просила медсестер отпустить ее домой, но те сказали, что пока нельзя, и тогда бабушка заплакала. Он очень ясно запомнил, как она тогда плакала.
В больнице была еще одна леди, по имени Дон, и она сказала, что он побудет у Эбби день-другой, а потом бабушку отпустят домой и она его заберет. Он просил, чтобы его оставили в больнице, но ему не позволили, и тогда он солгал. Он сказал бабушке, что все в порядке, ему все нравится. Эбби дала ему пижаму и кое-какую сменную одежду. Эбби вроде была довольно милой, только в доме у нее как-то странно пахло, и он так и не понял, подставили его или нет. Никогда в жизни он не был так напуган, как в тот раз.
А через два дня бабушка приехала за ним на такси и забрала домой. Он обнял ее крепко-крепко, и она пообещала, что они никогда в жизни больше не будут иметь дела с социальными службами.
«Кто такие социальные службы?»
