– Так, – выдохнул в трубку полковник. – Картину ты мне нарисовала со скверным сюжетом, но на реальность она похожа. Поэтому я распоряжусь усилить поиски по всем возможным маршрутам. Только мне совсем не понятно одно: куда и зачем они запрятали эту кассиршу Настю? Неужели и она их соучастница, черт возьми?!
– В этом, Сергей Петрович, я тоже еще не разобралась, – призналась Обручева.
– Ладно, Татьяна, основное я уяснил. А сейчас о другом. Нам ведь так и не удалось поговорить. Поэтому позволим несколько слов не по служебному, – явно волнуясь, продолжал полковник. – Жаль, все-таки, что отпустили мы тебя в прокуратуру. А вообще, ты всегда была умницей, и я в тебе не ошибся. И понимаю ведь я, что одно дело делаем, а все равно сожалею, что переманили тебя в другое ведомство. Как там внучка? – без всякого перехода осведомился полковник.
– Они сейчас с папой пойдут в кино. Я вот только перед вашим звонком говорила с ними по междугородней.
Сергей Петрович почувствовал, как кольнуло сердце. «Вот и все. Значит, все-таки у внучки появился новый папа…». Обручев понимал, что не может Таня выжидать год от года еще не известно чего. Слава богу, одна итак, почитай, пятнадцать лет! А все равно, как больно, ах как обидно за сына! И ревность, злая ревность обжигает душу и затмевает рассудок.
– Сергей Петрович, вы что молчите? – дошел наконец до полковника приглушенно-взволнованный голос Тани.
– Да нет, я слушаю тебя, Татьяна Владимировна. Я слушаю тебя, Таня… – пересилив себя, мягче повторил Обручев.
– Ты прости, папа… Мы не успели тебе ничего объяснить. Хотели решить все основательно!.. В общем, мы снова живем с Володей. По-моему, все у нас теперь будет хорошо. Я тебе и сказала, что они пошли в кино… Я, дурочка, была уверена, что он опередил меня с этой вестью, а получилось…
– Спасибо, дочка… – Сергей Петрович облегченно вздохнул, почувствовав, как свалился с души непомерный груз. – Я завтра приеду к тебе. Завтра я буду в ваших краях, – поправился он. И уже прежним, официальным тоном: – Ну все!
***
Роликов возвратился в квартиру часа через три. Собственно, ни Антон, ни Юля его не ждали. Он по-хозяйски толкнул дверь, что вела в малую комнату и, расплывшись в улыбке, остановился на пороге.
– О! У вас уже любовь! – с неискренним удивлением в голосе констатировал он, хотя в душе Игорь Николаевич особенно не поразился, ибо весь женский пол мерил на одну колодку. И когда ему пытались втолковать, что дело не в том, что порядочных и неприступных женщин нет, а в том, что он просто не знаком с ними, а, следовательно, не сталкивался, Роликов отмахивался, даже не собираясь вступать в полемику. Сегодняшний пример в очередной раз убеждал его в правоте своих взглядов. Усмехнувшись, он повернулся и двинулся на кухню, где принялся шумно выставлять бутылки на стол.
– Будем вставать, золотая моя? – Антон, пряча руки под одеялом, погладил ее по груди и, почувствовав, как Юля замерла и напряглась, тоже на минуту затих.
Наконец Юлька, высунувшись из-под одеяла, куда она забралась с головой еще только заслышав Игоревы шаги, проговорила:
– Слышишь, Антон… Не смотри, пожалуйста! Я быстро оденусь, хорошо? – она просительно заглянула ему в глаза. – Сейчас, когда все у нас уже это случилось, может, смешно тебе… но мне стыдно.
– Юличка, милая! Я исполню твою просьбу!
Он притянул ее к себе и крепко обнял, однако тотчас же отпустил, чувствуя, как мгновенно начинает воспламеняться от ощущения молодого, упругого и, в то же время, необыкновенно нежного тела.
– ?..
– Все-все! Я закрыл веки! Ты свободна, моя юная мадонна!
– Я жду вас, господа влюбленные! – донесся из кухни нетерпеливый голос Игоря Николаевича.
Шурша натягиваемой одеждой, Юля хихикнула:
– Антон, а твой друг, по-моему, точно алкоголик!
Ромашинский совершенно непроизвольно разомкнул веки. Юля успела надеть одну кофточку, протянув руку за юбкой. Только во второй раз за эти, проведенные с ней, часы он увидел ее длинные ноги, обтянутые капроном, который она так и не снимала, и покатый овал бедер под символическим прикрытием розовых плавочек.
– Ой! – Юля поспешно натянула юбку.
– Извини, я не хотел, – серьезно заверил ее Антон.
– Это я сама виновата, – слегка покраснела Юля. – Ведь я назвала тебя по имени. А вообще, сейчас мы опять выпьем, и мне совсем не будет стыдно тебя. Тогда я стану совсем смелая!.. Как ты думаешь?
– А вот и посмотрим! – откликнулся Антон, резво выбираясь из постели. – Вот я тебе сейчас! – шутливо пригрозил он.
– Не поймаешь, не поймаешь! – Юля показала ему язык и, рассмеявшись, выбежала в зал.
– Ого, как у вас весело! Может, вы и пить вовсе не будете? – с деланным удивлением на лице Роликов вышел из кухни.
– Игорь Николаевич, вы алкоголик, – заявила Юля и звонко захохотала. Успокаиваясь, она стала поправлять волосы.
– Просто не знаю, чего Антон не мог раньше догадаться приехать! Смотри ты, как захорошела, будто одуванчик! Видать, на пользу тебе Антон…
