– А вас завидки берут, Игорь Николаевич! – прыснула Юля. – Вы только бы договаривали, если назвали меня одуванчик, то и добавляли бы – божий! Я уже слышала от вас это выражение: примерно с месяц назад мы встретились с вами в подъезде, когда с вами шла какая-то женщина… Вы еще запнулись на лестнице, потому что я помешала, и сказали: «Крутятся здесь под ногами божии одуванчики!». Правда, я ничего не стала вам отвечать.
– Все может быть… В этом мире может быть все! – Роликов неожиданно попытался поймать Юлю за пальцы.
– Руки, Игорь Николаевич! Руки! Вы думаете, что сейчас мне ничего не остается, как быть покладистой и покорной! В этом ваша ошибка, Игорь Николаевич! То, что получилось у нас с Антоном, не дает вам такого же права!
– Ух ты, как сильно сказано! – усмехнулся Роликов. – А к слову, я не заводил разговор на тему: кровать, раздевать, полежать, поспать.
– Ну еще этого не хватало! – Юля презрительно повела бровями.
– А ведь из всех русских слов, – не обращая на девчонку внимания, продолжил Роликов, – я больше всего уважаю такие слова, как «темень» и «постель». Правда, еще слово «водка» красиво звучит, ласково так, даже приятней, чем слово «женщина».
– Возможно, вы и оригинал, Игорь Николаевич! Только от ваших слов больше попахивает пошлостью и алкоголизмом, – по-ханжески заявила Юлька, явно довольная собой.
– Конечно, я мог бы обидеться. Но пошлость – естественное состояние души. Для всех, – спохватываясь, подчеркнул он.
– Очень мудрая философия! – Юлька дурашливо привстала на цыпочки и качнулась из стороны в сторону.
– Да у вас целая дискуссия разгорается! – появляясь в зале, проговорил Ромашинский.
– Целой может быть только бутылка, до которой не дотянулась рука пьяницы, да еще женщина в воображении шизофреника! – поупражнялся в остротах Роликов.
– Сегодня Игорь Николаевич в своем амплуа! – подытожила Юлька.
– Нисколько. Меня всегда поражает одно и то же: большинство людей не желает называть вещи своими именами! Ведь это же так естественно. Нет, так мы не договоримся. Пойдемте-ка лучше за стол.
На минуту примолкнув, они прошли на кухню, и Роликов заговорил первым:
– Меня что интересует! – он сделал ударение на последнем слове, одновременно поднимая бутылку с водкой и разливая содержимое по стаканам, всем поровну. – Я думаю, Юлия здесь свой, а тебе – и родной человек, и нам можно говорить обо всем, – обратился он к другу. – Если ты, конечно, думаешь оставаться в Татьяновске. А пока минута молчания: пьем!
Медленно прожевав кусочек плавленого сырка и уже после того поморщившись, будто именно сырок имел вкус водки, Игорь продолжил:
– Я хочу посоветовать тебе идти опять в УПТК. Начальник там новый, но мужик он во! Пьет, правда, мало, но дела с ним воротить можно, – по мнению Роликова, кто мало пьет, не может делать серьезных дел. – Кстати, Владик там по-прежнему шоферит, только другую машину получил. Ну а при умном подходе сам же шеф и поможет тебе обстряпать квартирку, какую ни есть: они дом заложили на 18 квартир. Ну и следующим этапом – мы тебя с Юлькой официально поженим. По закону все, честь по чести! Водкой-вином затаримся, гостей назовем побольше, – размечтался Роликов.
– Следующим этапом, значит… – секундой задумавшись и растягивая слова, проговорил Ромашинский. – А у этого начальника голова-то хоть масштабно варит? – живо поинтересовался Антон, чтобы не углубляться в проблемы женитьбы. Хотя в целом он ничего не имел против того, чтобы иметь в женах такую, как Юлька. И внешностью девочка вышла, и фигурой. Престижная была бы жена, будь она даже дурой. А девочка не дура! По своему развитию она стоит где-то на среднестатистическом уровне, – отметил про себя Ромашинский.
– Начальник – я еще раз тебе говорю – там с понятием! Себя не обидит, но и деловых людей не забудет, – заверил Роликов.
– Приятно слышать, что я попадаю в разряд деловых. Тогда согласен, будем решать, оставаться мне здесь или нет. Завтра, конечно.
– Ясное дело, что завтра, – подтвердил Игорь.
– Ой, мальчики! А ведь я пьяная совсем… И как только я пойду домой, – не совсем уверенно произнося слова, заговорила Юля. Она на расстояние вытянутой руки отодвинула от себя пустой стакан.
– Дойти мы тебе поможем, если уж сильно захочешь, – первым отозвался хозяин квартиры. – А так, куда тебе спешить? Дети дома не плачут, выговаривать и читать мораль тоже некому. Дядька сам еще исправляется, а тетка, как мне кажется, для тебя не авторитет.
– Юличка! Это действительно не серьезно. Неужели ты не хочешь остаться со мной? Ну-ка, иди ко мне, детка, иди быстренько! – Антон протянул в сторону Юли две руки, и та быстро пересела к нему на колени. Обнимая его за шею, она принялась поудобней устраиваться и, глядя влюбленными и доверчивыми глазами в лицо, вдруг уткнулась ему в ухо и что-то быстро зашептала, неожиданно вспыхнув под конец.
– Такая любовь, я просто балдею! – с пьяноватым блеском в глазах и легкой иронией в голосе проговорил Роликов.
