— Ты… Инги? — спрашиваю я. — Двоюродная сестра Кэнди?
Она пристально смотрит на меня, а потом слегка кивает.
Образ, который она разыгрывала для меня, был тщательно состряпанной смесью жизнерадостной наивности моего молодого "я" и поддерживающего позитива Мины. Но теперь, когда она сбросила этот фальшивый покров, я вижу лишь маленькую девочку с настороженными глазами и суровым хмурым лицом.
Она тоже напугана.
— Где Кэнди? — спрашиваю я.
— Тебе нужно уходить, пока ещё можешь, — говорит она. — Кэндис просила меня приглядеть за тобой. Это была её последняя просьба — она заставила меня пообещать.
Я хватаю Фэй-Инги за плечи, страх в теле внезапно превращается в защитную ярость.
— Что значит "последняя просьба"? Она в опасности?
Фэй молчит.
— Я не уйду отсюда без неё, — говорю я. — Если ты помогала ей все это время, помоги мне добраться до неё.
Фэй опускает голову, признавая поражение:
— Не могу. Я не могу идти против семьи. Я недостаточно сильна.
— Здесь происходит какой-то ритуал, не так ли? Что-то связанное с небесной девой? — я пытаюсь встретиться с ней взглядом, но она отказывается смотреть на меня. — Они накажут тебя, если узнают, что ты помогла мне сбежать, верно?
Плечи Фэй дрожат под моей хваткой.
— Самое безопасное, что ты можешь сделать, — это оставить меня здесь, — говорю я ей.
Наконец, Фэй поднимает на меня взгляд, и хмурая складка глубоко прорезает её бледный лоб:
— Если я приведу тебя туда, как ты выберешься?
— Что-нибудь придумаю, как только найду Кэнди. Она знает, что делать.
Фэй снова замолкает, и я с тревогой прикусываю губу, ожидая ответа.
Спустя долгую минуту Фэй запускает руку в раздувающийся вырез рукава и вытаскивает что-то острое и блестящее. Кинжал. Я быстро втягиваю воздух и резко отшатываюсь.
Фэй выставляет лезвие перед собой и поворачивается в тёмный коридор.
— Иди за мной тихо, — бросает она через плечо. — И если я скажу тебе бежать, беги.
Я киваю, быстро следуя за ней. Тени поглощают её маленькую фигурку.
Расположение тёмных и пустых коридоров отличается, они изгибаются и поворачивают так, как я не помню. Я стараюсь сосредоточиться на Кэнди, а не на том, что меня здесь могут запереть насовсем.
Фэй внезапно останавливается. В стене есть отверстие — арочный дверной проём. Я наклоняюсь вперёд и заглядываю в полость. Единственный длинный лестничный пролёт ведёт прямо вниз. Я не могу разглядеть, что находится внизу. Я никогда раньше не видела этот дверной проём и лестницу.
— Сюда, — говорит Фэй, проходит через арку и спускается по лестнице.
У подножия лестницы находится вход в туннель, дорожка шириной всего в ширину плеч, и нам приходиться двигаться гуськом.
Воздух в проходе липкий и влажный. Я слышу, как с другого конца капает жидкость. Туннель становится уже, чем дальше мы идём, и мне кажется, что я протискиваюсь сквозь сжимающееся горло к невообразимому концу.
Как раз в тот момент, когда клаустрофобия граничит с удушьем, проход открывается. Мы, спотыкаясь, выходим в длинный коридор. Банальный, ничем не украшенный интерьер, который смутно напоминает пол общежития. Наверху горят лампы дневного света малой мощности, полы выложены бежевой плиткой без текстуры. По обе стороны коридора расположены одинаковые двери, идущие из одного конца в другой.
Мы в подвале. Куда нас с Юджинией загоняли все предыдущие вечера. Там я видела ту деревянную дверь, разрисованную символами.
Фэй быстро ведёт меня в одну из комнат и закрывает за нами дверь. Помещение небольшое, без окон, с рядом металлических шкафов вдоль задней стены и столом из нержавеющей стали в центре комнаты. Это похоже на операционный стол, и я не могу удержаться от того, чтобы не представить, какие ужасы могли на нём твориться.
— Это ты подложила те распечатки мне в шкафчик? — спрашиваю я.
Фэй не отрицает:
— Я сказала Кэндис, что ей следовало с самого начала заставить тебя уйти с проекта. Но она не хотела.
Чувство вины и облегчения захлёстывают меня одновременно. После того случая, когда она потеряла самоконтроль во время нашей ссоры, я часто боялась, что Кэнди обратит свою силу против меня.
Теперь я знаю. Даже в худшей из ситуаций Кэнди отказывалась лишать меня свободы воли.
Я хмурюсь, ещё раз оглядывая комнату:
— Для чего нужен ритуал?
Затуманенные глаза Фэй поднимаются и встречаются с моими:
— Кэндис не рассказала тебе, как рассказала Мине?
— Нет.
Я хмурюсь, копая в памяти глубже, перебирая старые разговоры, в поисках этой информации. Я вспоминаю ритуал, и в памяти всплывает: пучки волос Чжин-Хвана, осколки его сломанных зубов.
— Подношения, — понимаю я. — Деве нужны живые подношения?
Страх появляется на её лице, когда я говорю о деве испуганным голосом, даже хотя Фэй поступается собственными убеждениями, чтобы помочь мне.