— Я верно вас понял? Вы собирались выйти за Сесила, предполагая, что прежний муж давно освободил вас?
— Почему вы несете чушь? — удивилась она. — Уверяю, положение герцога настоятельно требует, чтобы он снова женился и имел детей.
Себастьян пожал плечами, хотя сомневался, что в темноте этот жест будет увиден.
— Очевидно, он не слишком спешил. А вот теперь будущая герцогиня требует неопровержимых доказательств того, что с первым браком покончено. Чувствую, что она не удовлетворится тем разводом, который поспешно организует жених, и потребует вашего согласия. Не хочет, чтобы появившихся на свет детей кто-то мог назвать незаконными.
— Значит, я еще замужем? — недоверчиво пролепетала она.
— И не только, мадам. Он нанимает людей, чтобы найти вас и вернуть в Австрию. И знает, что дороги привели вас в эту страну. Не слишком мудро с вашей стороны оставаться здесь, да еще под своим именем.
— О нет, имя я изменила.
— Нужно было и от титула отказаться.
— Да, тщеславие, — устало согласилась она. — Глупо, конечно. Но я не оставалась на одном месте. Жила за границей, почти постоянно путешествовала. Нужно сказать, эти путешествия надоели мне до смерти. Но ваша страна меня очаровала. Мне так захотелось вернуться и осесть на одном месте! Наконец я поддалась этому желанию.
— И, как выяснилось, не вовремя, потому что он ищет вас.
Женщина заплакала. Себастьян не мог не ощутить сочувствия к беглянке герцогине.
— Советую поделиться с Сесилом. Он знает, как получить развод в самое кратчайшее время. И немедленно пошлите бумаги вашему мужу. Это его удовлетворит.
— Но как вы об этом узнали?
— Он пытался нанять меня, чтобы найти вас, — сообщил Ворон, зловеще улыбаясь. — И мне не слишком понравился его способ уговаривать.
— Должна ли я ревновать? — пошутила Маргарет, когда Себастьян снова появился в гостиной.
— Это еще почему? А, вот оно что! — догадался он, проследив за направлением ее взгляда.
Она увидела, как герцогиня Фельбург вошла в комнату через несколько секунд после него. Но, честно говоря, в голосе девушки не было ревности. Простое любопытство.
— Мне нужно было поговорить с леди об одном незаконченном дельце, — пояснил он. — Мое доброе деяние… первое за целый век.
— Да неужели? Значит, возможность добрых деяний возникает настолько редко?
— Нет.
Ее губы жалобно дернулись, и ему захотелось ее обнять. Маргарет так и не поднаторела в перепалках.
Возлюби ее Боже, но она вечно подставляет грудь уколам, которые не умеет парировать. Конечно, с другими ей это удается лучше. Бедняжке просто не приходилось сталкиваться с человеком, обладающим его весьма странным чувством юмора, вернее, полным отсутствием такового.
Ему будет ее не хватать.
И Себастьян с болезненно сжавшимся сердцем подумал, что он впервые испытывает такие чувства к кому-то, помимо родных или Джайлза. «Синий чулок» ему небезразличен. Он привык к ее надменности, чистосердечию, непрестанной болтовне, честности и искренности. Она настоящая драгоценность, его Мэгги, он понял это после их первой встречи, когда она буквально вывернула ему руки в своей неуклонной решимости помочь человеку, ставшему ей вторым отцом.
Он с самого начала восхищался ею, хотя слишком злился, чтобы это признать. И, Господи, их взаимное влечение убивало его. Ему не следовало откладывать отъезд ради проклятого праздника. Чистый ад — держаться подальше от Мэгги почти весь день, когда он хотел провести каждую оставшуюся до отъезда минуту, держа ее в объятиях.
Беда в том, что он ничего не может ей предложить.
То, что он вообще пришел к этому выводу, поразило его, поскольку отнесло Мэгги к категории, куда до сих пор не попадала ни одна женщина. Он хотел быть с ней. Но Мэгги нуждалась в стабильности. В человеке, на которого можно положиться. Человеке, который всегда будет рядом. Человеке, каким он когда-то был.
— О Боже!
Себастьян, заметив, что Маргарет смотрит на дверь, повернул голову. И оцепенел. В дверь рука об руку входили Дуглас и Эбигайл. Маргарет застонала. Пусть старушка не желает разговаривать с сыном, все же, поскольку Дентон уехал в Лондон, решила сделать исключение и потребовать, чтобы сын сопровождал ее на праздник в честь женитьбы внука.
Исполнив сыновнюю обязанность, Дуглас погладил мать по руке, и Эбигайл направилась к компании приятельниц. Сам же Дуглас решительно двинулся к Маргарет и Себастьяну. Его то и дело останавливали знакомые, которым не терпелось поговорить с ним, поздравить с новым членом семьи или спросить о здоровье.
— Ад и проклятие! — выругался Себастьян.
— Помолчи! — строго велела Маргарет. — Ты вполне можешь это вынести.
Но он только головой покачал.
