— Дана, а ещё они привели мне нового раптора, чёрт его подери, — Энди ударил кулаком об пол. — Сорен и Эшворт. Привели женщину с приращённой к спине рукой, сказали — вот вам, биомодификант на основе подверженной мутации материи. Мол, скоро мы научимся клепать таких сотнями, сделаем их по пять метров в высоту и неуязвимыми. Мне не нравится идея, Дана. Когда появились первые вроде меня, их называли мутантами и боялись. Я запретил. Вырвал это понятие из семантики, насколько мог. Я, может, и урод, но хотел, чтобы они себя не чувствовали такими же. Потом они стали рапторами, героями-защитниками, а теперь эти двое пытаются создать чудовищ.
— Пускай. Разреши им.
Она потёрлась носом о его мочку уха: очень детский жест, которым они друг друга успокаивали, если снились кошмары. Лет до десяти им всё время снились одни и те же кошмары, а вечно занятые родители отмахивались — нет никаких монстров под кроватью. Отец мог и отвесить по оплеухе, так что оба научились успокаивать себя сами.
— И Лакос? Зачем?
— Там есть то, что всё ещё необходимо. Прошлый раз не был падением.
Энди скептично фыркнул.
— Наоборот, — уверила его Дана, её пальцы переливались зелёным, она раздавливала пузыри ожогов на щеке и груди брата, а потом удерживала сияющий палец, чтобы направить регенерацию в нужное «когда» и «как». Никаких фрактальных отклонений. Энди тяжело дышал, глаза закатились. Ей хотелось поднять и баюкать его, как ребёнка, несмотря на то, что это он «большой братец» и охотно носил её на руках; и на то, что способность воспринимать и взаимодействовать с материей ограничивало нечто более могущественное, чем собственная сила воли, разум и всё то человеческое, что они оба всегда считали превыше любых ограничений.
Она удержалась и просто ждала. Боль словно отключила Энди на несколько секунд, а потом он обнял её — Дана едва успела снизить температуру.
Оболочка, подумала она. Скрываю я лицо своё, являясь в покрывалах — заря утренняя, заря вечерняя. Сокрою себя, дабы не умер ты, узрев лик мой.
Откуда это? Она не помнила.
— Я вижу… будущее, Энди. Но не линейное, ты же знаешь. Квантовая неопределённость…
— Позиция вне системы. Знаю. Я биолог, но ты меня научила и своей физике, — он хмыкнул.
— Если считать вероятности, то лучшее решение — направить тех, кого выберет Таннер, в Лакос. И пусть всё, что должно случиться, случится там.
Энди потянулся к её уху. Они никогда не забывали о своих ритуалах, может, поэтому Дана всё ещё могла назвать собственное имя.
«Мне так холодно здесь, вне времени и пространства», — но она промолчала, как сто тысяч раз прежде. Однажды всё закончится — возможно, довольно скоро, хотя отличать «день» от «тысячи лет» она разучилась давным-давно.
Леони выглядела какой-то недовольной и взъерошенной, похожей на облитую водой птицу. Она не отвечала на вызовы несколько дней, забыла все договоры и не реагировала на оповещения, и Таннер начал с неприятного:
— Если вы будете игнорировать наш договор, най-рисалдар Триш, то я найду кого-нибудь более дисциплинированного на ваше место.
Леони подобрала какой-то нейтральный фон для видеоконференции, абстрактные узоры в виде волн серо-голубоватого цвета. Это было на неё не похоже. Обычно она показывала свою казарму без прикрас: аккуратно убранные кровати, несколько столов и стульев, плакаты на стенах. Иногда Таннер замечал какую-нибудь странную мелочь, вроде горшка с цветоящерицей — подвижным «бегающим цветком». Он неплохо «приручался», даже не пытался убежать из плодородной почвы и давал красивые синие бутоны.
— Я не игнорю, — сказала Леони скучным голосом.
— Что у вас случилось?
— Да ничего.
— Если это угрожает нашему заданию, а я вам говорил, насколько важно исследование того, что осталось от озёрного города, то…
— Ничего не угрожает. Слушайте, док, всё в порядке.
Она поправила железной рукой взъерошенные волосы. Яркие краски на биометалле и колоранты на голове контрастировали с тоскливым «нейтральным» фоном. Таннер вздохнул, подумав, что эти рапторы во многом остаются вроде детей: да, они охотники, воины и всё прочее, но жизнь на базах и даже в полисе-Ирае, границе между жуткой пустыней Тальталь и остатками мира людей, донельзя упрощает человеческие отношения. Рапторам можно позавидовать: у тебя всегда есть цель. Убивай аладов. Ставь засечки. Ты герой.
Наверное, среди этих бесхитростных до известной примитивности людей встречались интриганы, но Таннеру такие не попадались; в конце концов, даже Монстр сбежал только потому, что девчонка из лаборанток Раца решила ему помочь. Дурная и влюблённая — но умнее охотника.
Леони — не исключение.
Он познакомился с Леони, когда той было двадцать пять, сейчас ей около тридцати, и она ничуть не изменилась.
Скрывать эмоции тоже не научилась.
